Читаем без скачивания Лейтенант запаса - Николай Александрович Юрконенко

как-то раз в палатке со взводным Макаровым, и заходит этот самый Дудкин, он тогда еще рядовым был: «Товарищ гвардии лейтенант, разрешите по личному вопросу?» На меня смотрит косо, стесняется. Ну я и вышел на улицу, мало ли что, думаю, у солдата могло случиться, стою, жду… Слышу, поговорили они о чем-то минут десять, и как захохочет лейтенант, аж палатка затряслась. Он вообще смешливый, наш прежний взводный, уж такая у него натура… Зовет меня. Захожу. Дудкин сидит на топчане, тоже вроде посмеивается. Макаров говорит: «Ну что, воин, расскажем заместителю командира взвода?» Тот кивает: рассказывайте. Оказывается, жениться наш гвардеец задумал. И не много, не мало, а на болгарской девушке, я ее, кстати, потом часто видел, красавица, тут уж ничего не скажешь… И фигура, и лицо, и глаза, и волосы длиннющие – все при ней! – при этих словах Гусаров восторженно и как-то даже завистливо покачал головой. Немного помолчал, как видно вспоминая.

– Ну и ну! – Игорь недоверчиво усмехнулся, еще более заинтересованно спросил. – И что же дальше?

– А что дальше? Сами понимаете: блажь на парня нашла, прицепился к взводному: «Прошу вашего ходатайства перед вышестоящим командованием…» Ну, был бы кто-то другой, тогда и разговор короткий: отставить, кру-у-гом, шагом марш, и – точка! Но этот парнишка взводному очень уж люб: даром что только начал служить, иному «старику» запросто нос утрет, главное – отличный мастер взрывного дела, на «гражданке» поднаторел, на угольном разрезе по этой специальности работал… Упросил он таки лейтенанта, вместе пошли к капитану Никитину. Замполит отнесся к этому серьезно, девушку пригласил. Долго беседовал с обоими, убеждал, что не время сейчас для такого ответственного дела, как женитьба. Дудкину, мол, отслужить надо, как раз за эти годы чувства свои проверите, обдумаете все. На том и порешили. Ох и рыдала же она, когда мы из того села походным порядком двинулись. Ну прямо «Прощание славянки», по-другому и не скажешь…

– И чем все закончилось? – тепло улыбаясь, спросил Игорь.

– Известно, чем. Любовь у них еще больше разгорелась. Иная девчонка из соседнего города солдату реже письма пишет, чем эта из-за границы. Что ни неделя, то письмо с иностранными марками на конверте. Считай, уже почти полгода переписываются.

– Да, интересный случай… – Игорь задумался. – Как думаете, получится из всего этого что-нибудь?

– Абсолютно уверен в этом! – убежденно сказал старшина. – Это он только с виду такой бесшабашный, а на самом деле – серьезного ума парень. Добьется своего и женится на той болгарке… – Гусаров взял паузу, потом добавил. – Да-а-а, редкой красоты девушка… Только и наш Дудкин тоже не из последних будет, сами видели… Вот такая история, товарищ лейтенант.

– Интересная и трогательная история, старшина. Спасибо за рассказ. Только я не услышал, почему его Петькой в кубе прозвали?

– А-а-а, – спохватившись, засмеялся Гусаров и хлопнул себя по лбу. – Главное-то я позабыл рассказать. Когда мы в палатке у взводного сидели, Макаров и спрашивает: «Девушку твою как зовут?» Дудкин и ошарашил: «Петя!» «Как Петя?» – «Да очень просто. Петя, и все… Петя Костадинова». – «Погоди, Дудкин, ты, часом, ничего не путаешь?» – «Никак нет, Петя, лично сам документ смотрел. У них в Болгарии такие имена часто девушкам дают: Петя, Ваня, Саша…» Посмеялись мы, Петя так Петя, пусть будет так. Потом Макаров вдруг вспомнил: «Минутку, так ведь и тебя самого Петром кличут, вот это номер!» Дудкин помялся и добавляет: «Это полбеды, товарищ лейтенант, у меня еще и отчество – Петрович!» Тут и я, и Макаров за животы схватились…

– Погодите, старшина… – Игорь едва перевел дыхание от взрыва неудержимого хохота. – Это что же получается: он Петр Петрович, и она Петя? Вот это да! Теперь понятно, почему Петька в кубе, – Игорь вытер слезы, выступившие на глазах, отдышался.

– Так солдаты же, товарищ гвардии лейтенант… Разве от них что скроешь? А уж если прилепят прозвище, то попадание сразу в яблочко! – Гусаров обезоруживающе развел в стороны свои огромные руки. – Но это еще далеко не все, наш Дудкин – самое настоящее ходячее «ЧП»… – Гусаров все не расставался с улыбкой. – Вы как-нибудь попросите его показать часы, и он с удовольствием похвастается ими.

– И что же такого особенного в тех часах? – живо заинтересовался Игорь.

– О-о-о… – почтительно и одновременно чуть завистливо протянул старшина. – Часики те, дорогого стоят, ведь раньше они принадлежали генерал-полковнику Маргелову, нашему «Бате», то есть!

– Главнокомандующему ВДВ?! – от невероятности услышанного у Игоря отвисла челюсть.

– Так точно! – подтвердил Гусаров. – Самому Василию Филипповичу!

– Вы меня заинтриговали, Гусаров, – лейтенант со все возрастающим нетерпением смотрел на старшину. – И как это произошло, рассказывайте!

– А произошло это так… – сосредотачиваясь, тот немного помолчал, потом заговорил. – В то время Дудкин отслужил буквально каких-то полгода. Но надо отметить, что к службе проявил невероятное радение: в «кроссовой втянутости» среди молодых – первый. В стрельбе – тоже не последний. В «рукопашке» – абсолютно всех салаг обскакал. Прыгать с парашютом, для него наивысшее наслаждение, особенно, если прыжки ночные. Короче говоря, преуспевал пацан во всех видах боевой подготовки… Я как-то спросил его обо всем этом, а он мне в лоб: «Мне, товарищ старшина, служить – самый настоящий кайф! Люблю военное дело…»

– Надо же… – пробормотал Игорь и недоверчиво покачал головой. – Ежедневно ходить на марш-броски, ползать под колючей проволокой, часами висеть на турнике и ломать о собственную голову кирпичи – ему в кайф! Не понимает еще, что жизнь, это явление временное и ее надо ценить и беречь. Не иначе, свихнулся на армейской бытовухе, мальчишка.

– Не скажите, не скажите, товарищ лейтенант… Дудкин, это настоящий десантник, побольше бы таких-то… И случай с генералом Маргеловым, наглядно это доказал.

– Ну, ну, я весь внимание! – Игорь как-то даже весь подобрался, и чуть поближе подсел к Гусарову.

– Дело, значит, было так… Как-то раз нагрянул в дивизию «Батя», инкогнито, как говорится… Он вообще любит такие неожиданные налёты устраивать, без предупреждений командования, чтобы никаких подготовок к его визиту не было, и чтобы всю истинную жизнь той или иной войсковой части понаблюдать, что называется, изнутри. А то ведь знаете, как бывает: когда начальство загодя предупреждают о высоких визитах, то оно приказывает траву вокруг казармы зеленой охрой красить, деревья известкой белить, полы паркетной мастикой натирать и заниматься всякой подобной лабудой… А с нашим «Батей» такие номера не проходят, он непредсказуемо сваливается как снег на голову когда угодно и где угодно! И вот прибыл он в расположение двести семнадцатого полка, на территории которого находится дивизионная разведрота, и