- Со мной всё в порядке, - сказал Василий, удачно справившись с головокружением. Сердце забилось в обычном ритме, а грудь перестало жечь.
- Я немедленно пошлю за Карлом Марковичем! - твердым тоном произнесла княгиня, не ожидая возражений.
- Maman, у меня всего лишь простуда, - попробовал возразить Воронцов, - наверняка я переутомился и крепко уснул...
- Ничего не желаю слушать! - отрезала Аделина Сергеевна, направляясь к двери. - я успокоюсь, только тогда, когда подобные заверения прозвучат из уст доктора!
Осмотрев Василия, Карл Маркович заметил, что серьёзной угрозы для здоровья нет, но князю стоит поберечь себя, дабы не возникли осложнения.
Но едва они с княгиней оказались за пределами спальни молодого человека и спустились в гостиную, доктор набросился на неё с вопросами.
- Аделина Сергеевна, скажите, как давно его светлость испытывает подобное недомогание?
Женщина лишь широко развела руками. Она знала, что у её супруга были проблемы с сердцем, но Аделина Сергеевна так надеялась, что они не коснутся Василия!
- Прошу заметить, что подобные приступы явно указывают на то, что на здоровье Василия Николаевича в ближайшее время стоит обратить особое внимание.
- Разумеется, Карл Маркович, - произнесла Аделина Сергеевна, - что мы можем сделать со своей стороны?
- Князю противопоказаны любые волнения, - начал старый немец,- ну, и естественно, никакого алкоголя.
- Благодарю вас, Карл Маркович,- ответила княгиня,- я непременно прослежу за тем, чтобы моего сына ничто ни тревожило.
Карл Маркович поспешил откланяться, не забыв сказать, что навестит Василия через несколько дней.
Аделина Сергеевна поспешила заглянуть к Давине, которая прибыла из Глазго совсем недавно.
Постучав и услышав мелодичный голосок, княгиня вошла.
Давина грациозно встала с кушетки и присела в реверансе.
- Тётушка Адель, - поприветствовала она родственницу.
- Давина, дорогая, я, прошу у тебя прощения, -виновато произнесла Аделина Сергеевна, - я сейчас должна заняться твоим выходом в свет, но Василий заболел, и я...
- Тётушка, не стоит оправдываться, - поспешила успокоить княгиню девушка, - мой дебют может подождать, главное, чтобы Василь пошёл на поправку.
- Надеюсь, ты найдёшь, чем себя занять? - поинтересовалась madame Воронцова.
- Непременно. Нынче я хочу спуститься в библиотеку и выбрать книгу. У вас ведь есть книги на английском?
- Думаю в доме есть немного книг, - подумав, сказала Аделина Сергеевна, - только они не в библиотеке, а в кабинете Василия. Ты можешь заглянуть туда.
- Благодарю, вас, тётушка, - промолвила Давина, целуя родственницу в щёку.
Успокоив себя тем, что пока всё находится под её контролем, княгиня облегчённо вздохнула. Оставалось надеяться, что здоровье Василия скоро пойдёт на поправку, и он задумается над тем, чтобы завести семью.
Глава 15. Порванные нити.
Войдя в кабинет, Давина подошла к полке с книгами. Она прекрасно владела не только английском, но и французским, однако чтение на родном языке доставляло ей больше удовольствия. Взяв томик стихов Бёрнса, Давина уже было собралась покинуть кабинет, но неожиданно учуяла в воздухе приятное благоухание. Будучи от природы очень любознательной, девушка приблизилась к столу и стала искать источник аромата несвойственного для комнаты, где постоянно обитает мужчина. На столе лежали непрочитанные письма, но Давину заинтересовал маленький конверт без подписи.
Вновь не совладав со своим любопытством, она вскрыла его, с интересом разглядывая послание, состоящее всего лишь из одного французского слова.
Она бы продолжила изучать свою находку, но совсем близко послышались шаги. Боясь быть пойманной за столь некрасивым занятием, она спрятала листок в книгу, и как ни в чем не бывало направилась к двери.
На пороге она столкнулась с кузеном. Они были знакомы с детства, и девушка испытывала к нему сильные сестринские чувства.
- Basile, как ты себя чувствуешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Давина? Что ты тут делаешь? – вместо приветствия спросил Воронцов, растерянно моргнув.
Он спустился в кабинет, понимая, что не в силах больше находиться в четырёх стенах своих покоев.
- И тебе здравствуй, братец! – звонко рассмеявшись, сказала Давина. -Ты не меняешься!
Она помнила, что в юности Василий не отличался тактом, и, видимо, года не изменили его.
- Прости, Давина, - князь поклонился девушке, но поспешил отстраниться, - думаю, ты не желаешь неделю пролежать в постели с простудой, поэтому я воздержусь от объятий. Как проживает дедушка Грегори?
- Замечательно!- лукаво ответила девушка, - Он велел передать тебе привет и сказал, что ждёт в гости!
- Непременно, как только будет свободное время, - Василий уселся в кресло и начал просматривать скопившуюся в его отсутствие корреспонденцию. На мгновение ему показалось, что он учуял запах Аниных духов! Нет он явно сошёл с ума!
- Я пойду к себе. Мне скучно общаться с таким букой как ты!
Подхватив юбки, Давина поспешила прочь. Она любила подшучивать над кузеном, но сейчас он был явно не в духе.
Оставшись один, Василий начал проверять письма. Почему-то ему казалось, что, возможно, послание от Анны затерялось и только теперь дошло до него. Но не обнаружив того, что искал, Воронцов устало прикрыл глаза. Он совершил непростительную ошибку и теперь, наверное, будет за неё расплачиваться всю жизнь. Его здоровье дало сбой, он прекрасно это понял. Карл Маркович и маменька что-то от него скрывают.
Может стоит прислушаться к словам Давины и навестить деда в Шотландии? Именно там он сможет забыть Анну, и попытаться начать жизнь с чистого листа. А к началу сезона он вернётся, чтобы наконец порадовать мать и выбрать себе жену.
***
Май, 1824
Смоленская губерния, Вяземский уезд.
Анна сидела на за удобным столиком стоящем на веранде, и взяв в руки чашку, сделала маленький глоток. По телу разлилось приятное тепло, но в душе по-прежнему царил январский холод. В ту роковую ночь девушка лишилась не только своего ребёнка. Аннет потеряла веру в человека, которому подарила самое дорогое, что у неё было! Она ждала! Даже находясь на грани жизни и смерти, она не теряла надежды на то, что Василий ответит. Но он обманул её и теперь, спустя время, Анна поняла, что для неё всё сложилось как нельзя лучше. Mademoiselle Вольская никогда бы не смогла отдать своего ребёнка чужим людям, а возможность устроить свою жизнь как-то иначе Анечка не имела.
- Chere, ты меня слушаешь? – позвала mademoiselle Вольскую Софья, заставив Анну вернуться к действительности. Аромат цветущей сирени взбудоражил её чувства.
- Прости, Софи, я задумалась, - виновато улыбнулась Аннет, вернув чашку на стол. - Как же у вас чудесно! Я уже успела забыть, как хорошо может быть на свежем воздухе!
- Не мудрено! Ты так долго болела! Аннет… Милая, может быть это не моё дело, но после того как…
- Софи, прошу тебя, давай не будем вспоминать прошлое! - с трудом контролируя голос, произнесла Анна. - Мне очень тяжело дался прошлый год…
- Хорошо, chere, - согласно промолвила Софи, - но если ты вдруг захочешь поговорить – знай, что я всегда рядом!
Аннет сомневалась, что когда-то захочет рассказать подруге о том, что с ней случилось. В последнее время девушка поняла, что её лучшими друзьями могут стать лишь покой и тишина. Маменька практически не общалась с ней, а если им приходилось сталкиваться, держалась слишком сухо и отстранённо. Виктор тоже не баловал сестру вниманием, занимаясь исключительно собственными делами. Лишь Никита Викторович проводил с дочерью своё свободное время. О том, что случилось, старались не говорить, да и слишком мало времени прошло…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Маменька нынче сказала, что предстоящий сезон я проведу в Петербурге, - сквозь пелену собственных мыслей услышала mademoiselle Вольская, - мне уже не терпится побывать на балу…
