Итак, две женщины были зверски убиты. Судя по тому, что сказал сэр Уильям, Торманд Мюррей знал их обеих. Если череда смертей среди бывших возлюбленных сэра Торманда Мюррея не прекратится, то очень скоро дело примет такой оборот, что вокруг его шеи затянется петля.
У своих редких посетителей Морейн немного расспросила об убитых женщинах. Леди Клара и леди Изабелла знали многих мужчин, хотя, по-видимому, после алтаря леди Изабелла была верна своему мужу. Однако сэр Уильям по-прежнему подозревал Торманда, и Морейн понимала, что в конце концов и другие будут думать так же. Ее видения, равно как и интуиция, говорили ей, что Торманд невиновен, но она понимала, что ее уверенность, не сможет защитить рыцаря от петли — ведь и раньше случалось, что невиновных тащили на виселицу.
Одевшись, она присоединилась к Уолину, который уже ожидал ее за скромно накрытым столом. Завтракая, Морейн продолжала обдумывать сложившуюся ситуацию. Она непременно должна сделать что-то, чтобы спасти Торманда от виселицы. К этому ее подталкивали видения, уверенность в его невиновности и надежда, что ей удастся придумать какой-нибудь толковый план до того, как окажется слишком поздно.
Они пропалывали огород, когда Уолин наконец заговорил о ее снах:
— Может быть, тебе стоит пойти к сэру Торманду и поговорить с ним? Это ведь он тот самый человек с глазами разного цвета?
— Да, это он, — ответила Морейн и посмотрела на парнишку. — И что же я скажу ему, Уолин? Я вижу вас в своих снах, сэр? Да, он уберег меня от злобной толпы, но это не означает, что он прислушается к моим словам или заинтересуется моими видениями. Боже! Да он просто подумает, что я пытаюсь соблазнить его.
— Потому что он бабник?
Морейн мысленно поморщилась, подумав, что, наверное, было неразумно говорить все это Уолину.
— И поэтому тоже. Но что он сможет сделать, даже если поверит моим снам? Он и так помогает сэру Саймону в розысках убийцы и скрываться явно не собирается. Сны, которые заставляют меня кричать по ночам, пытаются подсказать мне, кто убивает этих женщин, но пока я не увидела в них того, что могло бы помочь сэру Торманду.
— Может быть, ты что-то упускаешь? Такое может случиться, когда человек напуган.
— Верно, мой сообразительный мальчуган. Поэтому я просто обязана разобраться в своих снах. — «Даже если они заставляют меня испытывать ужас и страстное желание», — подумала она с сожалением. — Надо поторопиться. Ведь с каждым днем он все ближе подходит к виселице.
— Морейн! — раздался женский голос где-то перед домом.
— Я в саду, Нора! — Морейн улыбнулась, когда ее самая верная и преданная подруга вошла в сад. — Как я рада тебя видеть! Дай мне закончить работу, и мы сядем в тени и выпьем сидра.
— Это меня вполне устроит, — сказала Нора, легонько теребя густые завитки Уолина.
Вскоре Морейн уже присоединилась к Норе, сидевшей в тени огромного бука, росшего у самого дома. Она подала подруге кружку холодного сидра и присела рядом с ней на грубую скамейку, срубленную из потемневших от времени бревен. Потягивая сидр, Морейн некоторое время наблюдала, как Уолин играет с кошками, потом повернулась к Норе.
— Молодец, что зашла, но вообще-то не ожидала, что ты появишься раньше следующей недели, — сказала Морейн.
Нора залилась румянцем и вытянула левую руку. Морейн с изумлением увидела серебряную ленточку, которую носила ее подруга.
— Джеймс наконец-то предложил тебе руку и сердце? Вы помолвлены? — Когда Нора кивнула, Морейн улыбнулась и горячо обняла ее. — И будет настоящая свадьба, да?
— О да. Все должно быть как положено. Я выхожу замуж и хочу, чтобы никто в городе не осуждал этот брак.
Огонек упрямства в темных глазах Норы сказал Морейн, что именно так и будет.
— Значит, семья Джеймса приняла тебя?
— Приняла. Они хорошие люди, и я не виню их в том, что Они хотели для своего сына более выгодной партии. Я не дочь свинопаса, но наша семья не может гордиться благородным происхождением. У меня нет земли, которую я могла бы принести в приданое, да и само-то приданое очень скромное. Но родители Джеймса понимают, что такое любовь, и не собираются лишать своего сына счастья.
Нора выпрямилась и посмотрела Морейн прямо в глаза:
— Я сказала, что ты будешь моей подружкой на свадьбе.
— Нет, Нора, это невозможно, — запротестовала Морейн.
— Да, и я с радостью могу сказать тебе — они не стали возражать, так что не беспокойся, ты не окажешься нежеланной гостьей. Единственный вопрос, который у них возник, касался Уолина. Ты знаешь, что почти весь город уверен, что он твой незаконнорожденный сын.
— Да, знаю. Это причиняет мне боль и частенько осложняет отношения с мужчинами, но я никогда его не брошу.
— Я им так и сказала. И еще напомнила, как Уолин появился в твоем доме. Знаешь, то, что ты приютила ребенка, несмотря на все будущие трудности и риск потерять свое доброе имя…
— Какое доброе имя? «Колдунья Росс»?
Нора не обратила на ее слова внимания и продолжила:
— И то, что ты продолжаешь бороться, чтобы выжить, похоже, привлекло их на твою сторону. Ведь тебе было всего тринадцать, когда тебя вышвырнули из города, ты осталась совсем одна и все-таки не пала духом, справилась, выжила. Они даже и не думали, что ты так молода. Так ты придешь?
Морейн очень сомневалась в разумности своего присутствия на свадьбе подруги, но промолчала. Нора и ее семья не могли повлиять на власти города и положить конец изгнанию Морейн, но благодаря их помощи она не только смогла выжить, но в некотором смысле даже процветала, — кроме того, они всегда старались пресекать ходившие о ней нелепые слухи.
— Хорошо, приду. Когда?
— Через месяц после нынешнего воскресенья. Уолина я тоже приглашаю. — Прежде чем Морейн успела возразить, Нора продолжила: — У меня возник и другой повод тебя повидать. — Она вздохнула и сделала большой глоток сидра. — Еще одна женщина убита.
— О нет!
Морейн сразу же стало ясно, почему на сей раз она видела во сне окровавленный нож.
— Увы… Леди Мари Кэмпбелл, супруга землевладельца Банлоха. Он сейчас в городе, привез на продажу шерстяные ткани, которые изготовляет его клан. Слава Богу, хоть эта женщина не носила ребенка.
— А разве одна из погибших была беременна?
— Леди Изабелла. Но это не ребенок ее мужа, ведь последние полгода он провел во Франции. А плод, который носила его жена, был совсем маленьким.
— Но я слышала, что в отличие от леди Клары она была верна своему мужу.
— Видимо, нет. Впрочем, знаешь, это всего лишь слухи. Подозреваю, что больше всего будут говорить о ее добром имени. Большинство людей не вспоминают об умерших плохое. Ну по крайней мере пока ее не начнут забывать. Как бы то ни было, леди Мари была добродетельной супругой, любила своего мужа, а он — ее. Банлох совершенно безутешен. Он готовится к тому, чтобы отвезти ее тело домой. Бедняжка. Теперь он вдовец с двумя малолетними сыновьями.
