– Я должна буду явиться к леди Лэньярд сегодня после обеда. Что-то мне не верится, что это будет дружеская беседа.
– Следи за собой не только в ее присутствии. Расбон может превратиться в чудовище, если ты выведешь его из равновесия.
– Надо еще раз предупредить Бетси, – решила Генриетта. – Чтобы она случайно не проболталась.
– Я поговорю с ней, – пообещала Беатриса.
Вернувшись к себе в комнату, Генриетта попыталась лечь и расслабиться, но вошедший лакей сообщил, что Чарльз желает ее видеть.
– Дорогая, позволь показать тебе наше поместье. Я хочу, чтобы ты была здесь, как у себя дома.
– Спасибо, Чарльз. Ты всегда так заботлив. – Она улыбнулась так, чтобы лакей, стоявший у двери, заметил это. – Ты не хочешь отдохнуть, прежде чем пойдешь к бабушке? – спросила Генриетта, когда они остались наедине.
– Нет. Главное сейчас не это. Я чувствую, нам придется трудновато. Но клянусь, никогда в жизни не буду больше так напиваться.
– Но тебе плохо вовсе не из-за выпивки, – возразила Генриетта. – Ты знаешь, завтрак был несвежим, поэтому Беатрисе тоже плохо пришлось.
– Черт бы побрал эту гостиницу, – тихо выругался Чарльз.
– Ничего, это не смертельно, – насмешливо заметила девушка. – Через пару дней все пройдет.
Чарльз водил Генриетту по роскошным комнатам, рассказывая девушке увлекательные истории о происхождении их названий и о людях, которые в них когда-то жили. Но когда они вошли в оранжерею, он внезапно изменил тон.
– Ты слышала, что она сказала? Она желает побеседовать с тобой наедине, – напомнил он Генриетте.
– Ничего другого я от нее и не ожидала, милорд.
– Проклятье! – взорвался Чарльз, но затем, понизив голос, добавил: – Когда ты отучишься звать меня милордом? Ты что, совсем тупая?
– Полегче на поворотах! – прошипела в ответ Генриетта. – Да ты и не заслуживаешь такой нежности!
– Это я-то не заслуживаю?! – закричал Расбон, протягивая к ней руки, словно собираясь задушить. – Да я подобрал тебя на улице и привез в этот дом! А ты еще смеешь говорить мне, что я чего-то не заслуживаю?!
– Что за наглость! Я сделала тебе одолжение, если бы не я, не видать бы тебе этих денег, как своих ушей! Моя помощь нужна тебе больше, чем твоя мне.
– Если бы не я, ты бы жила на улице!
– Только две недели.
Чарльз бросал на Генриетту испепеляющие взгляды, и она вдруг испугалась, вспомнив о предостережении Беатрисы.
– Хватит нам с тобой ругаться, Чарльз, – сказала она примирительно. – Сейчас не время выяснять, кто кому больше должен. Если мы будем громко ссориться, то слуги донесут все бабушке.
Чарльз глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки.
– Ты права, Генриетта, просто меня очень беспокоит, как пройдет ваша первая встреча. Помни, она очень хитра и проницательна, поэтому ты должна следить за каждым своим словом.
– Я поняла, что она достаточно умна. Это видно по ее глазам. Держу пари, что она уже что-то подозревает. Никогда больше не выбирай в жены таких невзрачных девушек, как я.
– Ни за что! Но ведь я безумно в тебя влюблен, милая. Помни об этом. Меня привлекает твоя душевная красота, – сказал он с кислой миной.
– Если ты будешь говорить об этом с таким видом, никто тебе не поверит, – резко перебила она. – У тебя такое лицо, будто ты принял слабительное.
Чарльз внезапно расхохотался.
– А что? Неплохо. Надо будет попробовать!
Она тоже улыбнулась, подумав о том, как этому человеку удается говорить ей слова любви, когда на самом деле он терпеть ее не может. Но его искренний смех немного испугал девушку. Она боялась незаметно для себя подпасть под действие его чар.
– Может, я был покорен твоим умением обращаться с лошадьми?
– Это звучит более правдоподобно. Я действительно неплохая наездница и умею править. Но теперь становится совершенно непонятно, как я могла тобой увлечься? Меня никогда не привлекала наглость, и я считаю, что почти все джентльмены – большие свиньи.
– Может, тебе не нравится, как я выгляжу? Однако все остальные женщины вполне довольны моей внешностью.
– А я презираю красавчиков, потому что все они эгоисты. Хотя, возможно, я и не права. Разве я похожа на пустоголовую дурочку, которой нужен только муж-красавец и его титул? Нет, так тоже не бывает. Как правило, этим девочкам нужны еще и деньги.
– Никто не знает о моем положении, – медленно произнес Чарльз, снова чувствуя раздражение.
– Да ну! Тогда неудивительно, что ты склонен к обману и ложь стала для тебя привычной. Но должно же быть в тебе хоть что-нибудь хорошее! Ты сказал, что любишь живопись?
– Люблю.
– И ты, наверное, изучал живопись в Королевской Академии?
– Естественно.
– Может быть, меня покорили твои восторженные отзывы о произведениях искусства, которые ты там видел? Если человек тянется к прекрасному, он не так уж и плох.
– Ты права. Позволь мне подняться с тобой. Пора обедать, – сказал Чарльз и вздрогнул при мысли, что скоро ему придется выдержать целый шквал бабушкиных гневных упреков.
За обедом Генриетта познакомилась с остальными членами семьи. Все приехали в этот дом, чтобы хоть как-то поддержать леди Лэньярд в эти нелегкие дни. Обсуждая ее недомогание и остальные новости, вся семья собралась перед обедом в Зеленом зале. Генриетта чувствовала себя неловко. У девушки не было подходящего наряда, и, даже надев свое лучшее платье, она выглядела просто нищенкой среди остальных роскошно одетых дам.
Едва она появилась в дверях, Чарльз тотчас же подошел и коснулся губами ее руки. Он притворялся влюбленным, и это было заметно. На самом деле Чарльзу было немного страшно.
– Наконец-то, любовь моя, – улыбнулся он, заглянув ей в глаза. – Пойдем, я познакомлю тебя с моей семьей.
Взяв Генриетту под руку, он подвел ее к лорду Лэньярду. Беатриса последовала за ними.
– С дядей Эндрю ты уже знакома. А это – его жена, леди Лэньярд, моя тетя Агнесса. Познакомьтесь – моя невеста Генриетта Шарп и ее тетя миссис Беатриса Шарп.
Леди Лэньярд было приблизительно пятьдесят лет, а собранные в пучок волосы придавали ее лицу чопорность. Генриетта никогда еще не встречала двух более серьезных людей, чем Лэньярды. В их глазах не было ни теплоты, ни дружелюбия, поэтому Генриетта несказанно обрадовалась, когда Чарльз подвел ее к другой группке людей у камина.
– Мой старший кузен Эдвард, его жена Жозефина и кузен Лукас, – представил Чарльз.
Эдвард был точной копией своего отца, его жена была так же неприступна, как тетя Агнесса, но Лукас, слава Богу, оказался более общительным. Элегантно одетый и такой же красивый, как и его брат, Лукас приветливо улыбнулся и одобряюще подмигнул смущенной Генриетте.
