Война затянулась, потому что Югурта раздавал большие взятки римским политикам. Марий обещал покончить с зарвавшимся африканским царьком.
Публике понравился суровый воин с мрачным выражением лица, рубящий сплеча правду-матку. Мария выбрали консулом – сначала на 107 год до Р. Х., а после двухлетнего перерыва, в нарушение закона – ещё пять раз подряд. Беззаконие оправдывалось чрезвычайными обстоятельствами: не успел Марий разгромить и захватить в плен Югурту, как с севера явилась новая угроза – германские племена кимвров и тевтонов. В боях с ними погибли семьдесят тысяч римских воинов; пополнять армию было некем, Рим оказался беззащитным.
Марий в должности консула коренным образом перестроил римскую армию. Вместо временного ополчения из числа зажиточных граждан, вооружавшихся за собственный счёт, он в короткий срок создал профессиональное войско. В армию стали принимать безземельных контрактников, обязавшихся отслужить 25 лет. На время службы они лишались гражданских прав, взамен получали казённое оружие, питание и, главное, право на долю в военной добыче. Интересы римского общества такого солдата уже не волновали. Вся его жизнь была связана с армией. Его кумиром становился удачливый полководец, чьи победы давали возможность поживиться, всё равно, за чей счёт – сирийцев, испанцев, греков или собственных соотечественников. Именно Марий создал те легионы, когорты и центурии, которые завоевали для Рима всё Средиземноморье и в то же время превратили римскую державу в арену бесконечных разборок между честолюбивыми военачальниками.
Новая армия Мария спасла Рим от страшных германцев. За это Марий был причислен к «основателям Рима» – третьим после легендарного Ромула, вскормленного волчицей, и Марка Фурия Камилла, двумя веками раньше защитившего Рим от нашествия галлов. Легионерам, особо отличившимся в войне с кимврами, Марий самовольно дал римское гражданство, а на упрёки в беззаконии ответил, что за лязгом оружия голос законов был ему не слышен.
Митридат VI Евпатор в образе Геракла. Бюст, мрамор. Лувр, Париж.
Путь армии Суллы от Брундизия к Риму в ходе гражданской войны 83–82 гг. до Р. Х.
С годами лязг оружия становился всё громче, а голос закона слышался всё слабее. Заключив политический союз с плебейским трибуном Луцием Апулеем Сатурнином, Марий провёл в Народном собрании законы о наделении землёй своих ветеранов и о раздаче дешёвого хлеба. В ходе борьбы вокруг этих законов был убит кандидат в консулы Гай Меммий. Сенат обвинил в убийстве Са-турнина и дал обоим консулам, Марию и Флакку, чрезвычайные полномочия для спасения государства. Марий обещал Сатурни-ну и его сторонникам в случае сдачи сохранить им жизнь. Но когда они сложили оружие, разъярённые оптиматы их перебили, и сенатор Гай Рабирий хвастливо демонстрировал на пирушках голову Сатурнина.
Авторитет Мария среди популяров после этих событий сильно упал. Он держится в тени, на первый план выходит более молодой полководец – сторонник оптиматов Луций Корнелий Сулла по прозвищу Счастливый, аристократ из обедневшего рода Корнелиев. Раньше Сулла служил под командованием Мария, именно он арестовывал Югурту, и Марий всегда завидовал его удачливости.
В 89 году до Р. Х. в римские владения вторгся царь Понта Митридат. Для войны с ним сенат назначил командующим Сул-лу, избранного консулом на следующий год, а Народное собрание на этот же пост утвердило Мария. Легионеры признали командиром Суллу, а тот, вместо того чтобы воевать с Митридатом, двинул войско на Рим. Впервые со времён Кориолана (V век до Р. Х.) римский полководец вёл войска против родного города. Марий пытался организовать оборону, но был разбит. Солдаты Суллы вступили на римские улицы, истребляя сопротивлявшихся популяров; Марию с трудом удалось бежать в Африку, на родине он был объявлен вне закона. Однако на очередных выборах Сулла смог провести в консулы лишь одного своего сторонника; вторым консулом стал популяр Луций Корнелий Цинна. Скрепя сердце Сулла выразил удовлетворение тем, что благодаря ему народ Рима пользуется плодами свободы, после чего отбыл на восток для войны с Митридатом.
«Битва при Аквах Секстиевых. Тевтонцы в атаке». Репродукция картины неизвестного художника начала ХХ века.
Как только Сулла покинул Рим, партии немедленно возобновили «обмен мнениями посредством жестов». В ходе этой «политической дискуссии» на форуме и прилегающих улицах полегло около 10 тыс. человек, а Цинне пришлось бежать под защиту армии вернувшегося Мария. Осадив Рим, Марий перекрыл подвоз продовольствия. Сенат капитулировал, и популяры с марианцами устроили своим противникам кровавую баню. На пару с Цинной Мария избрали консулом на следующий год. Но ему было 72 года, он устал от борьбы и страшился её продолжения; его мучили ночные кошмары, бессонница и колющие боли в боку. Он постоянно размышлял вслух о своих прошлых подвигах, говорил, что удача, так долго ему сопутствующая, покинула его. Попрощавшись со всеми, он лёг и, пролежав неделю неподвижно, скончался.
Цинна, три года подряд избираемый консулом, продолжал террор против оптиматов. Многие знатные римляне, спасаясь от гибели, бежали тогда на Восток в лагерь Суллы. Но в начале 84 года до Р. Х. в Анконе взбунтовавшиеся солдаты убили Цинну. Сулла во главе сорокатысячной армии высадился на итальянском берегу и разгромил войска популяров. Сын покойного Мария, Гай Марий-младший, покончил с собой, а труп Мария-отца был вырыт и брошен в реку.
Поскольку оба консула 82-го года погибли в сражениях, по закону надо было избрать временного диктатора до следующих выборов. Но запуганный Сенат вручил Сулле диктаторские полномочия на неопределённое время, а такое же запуганное Народное собрание это незаконное решение утвердило. Новоявленному диктатору отпустили чохом все грехи: «Было постановлено, – пишет Плутарх, – что он не несёт никакой ответственности за все происшедшее, а на будущее получает полную власть карать смертью, лишать имущества, основывать и разрушать города, отбирать царства и жаловать их кому вздумается».
Несколько дней Италия была залита потоками крови. Людей убивали в частных домах, на форумах и в храмах, мужей резали на глазах жен, детей – на глазах родителей. Популяры и марианцы составляли среди жертв незначительный процент: чаще всего гибли люди, далёкие от политики, и даже искренние оптиматы, которых убивали по доносам личных врагов или просто из-за желания Суллы и его приближённых поживиться их деньгами и имуществом, из-за того, что соседу приглянулся их дом, сад или тёплый источник. Наконец некоторые сенаторы осмелились обратиться к Сулле с почтительной просьбой – объявить публично, кого он намерен покарать. Единолично, ни с кем не советуясь, Сулла составил список «врагов республики» из восьмидесяти лиц; день спустя он добавил к списку ещё двести двадцать человек, на третий день – почти столько же. Огласив список перед народом, Сулла пояснил, что включил тех, чьи имена смог вспомнить, а тех, кого запамятовал, пообещал дописать позже.
Луций Корнелий Сулла. Бюст, мрамор. Глиптотека, Мюнхен.
Так впервые в римской истории появились знаменитые проскрипции. Это старое слово, означавшее публичное объявление о распродаже имущества, приобрело новый страшный смысл. Человек, включённый в проскрипционный список, ставился вне закона; первый встречный имел право его убить, более того – за выдачу и убийство проскрипта назначалась награда в два таланта. Имущество убитых конфисковалось в казну, их сыновьям и внукам закрывался доступ к общественным должностям. Десятую часть награбленного добра Сулла пожертвовал храму Геркулеса, а для народа устроил грандиозные пиршества. Еды было так много, что её вываливали в Тибр, вино пили не моложе сорокалетней выдержки. Те, кого не коснулись репрессии, восхваляли великодушного правителя.
Вслед за Римом проскрипционные списки составлялись по всем городам Италии; и хотя Сулла пытался их контролировать, на местах всё равно исхитрялись включать в списки собственных кандидатов. Как обделывались дела в то страшное время, показывает судебный процесс над Секстом Росцием-младшим.
Обстоятельства его таковы. Отец обвиняемого, Секст Росций-старший, богатый гражданин муниципия Америя, что в 50 милях от Рима, осенью 81 года был убит в Риме по дороге домой из Палацинских бань. В убийстве обвинили его сына, хотя в момент гибели отца тот находился не в Риме, а в отцовском имении в Америи. Муниципальные власти Америи выступили в защиту Росция-младшего и даже направили делегацию к Сул-ле. Все сочувствовали обвиняемому, считали его невиновным, но защищать его в суде рискнул только 26-летний Марк Туллий
