согнулся в глубоком почтительном поклоне.
– Пойдем, я тебе покажу, как тебя извести хотели. Где спальня твоего помершего хозяина?
Иннокентий снова отвесил поклон и уверенно зашагал по дому. За ним засеменила Алевтина и двинулся Владимир, таща девицу почти волоком.
В спальне Афанасий подошел к кровати и отдернул свисающее до пола покрывало.
– Видишь? Даже полы вымыть не догадалась. Дура – она и есть.
– Господи прости, – вздохнула Алевтина. На полу под кроватью был мелом нарисован алатырь.
– Если бы тебя Стрельников с сообщением не услал, то, как только он позвал бы за попом или агония началась, тут я только гадать могу, так повитуха наша мигом бы примчалась. И отправился бы в Пустошь прямо под хозяйскую кровать. Но ничего. Послужишь еще. Лети в Канцелярию с донесением его сиятельству. Скажи, пусть драгун пришлет.
Он повернулся к женщинам:
– Я знаю, что вы Стрельникова не травили. Как стало ясно, что ребенку быть, так и порешили, что больше ты, Алевтина, лекарство ему носить не будешь. Что ты ему давала вместо лечебного отвара?
– Так простой взвар. Травки, похожие по вкусу, подобрала, и все. Болезнь почти сразу и вернулась. Помирают ведь от нее, ежели до выпивки да обжорства охочи.
– Все так и расскажешь, что слышал, понял? Кроме ведьмовства. Про него молчи. Да я еще записку напишу. Тащи мне перо и бумагу.
Иннокентий скрылся и тут же появился снова, неся письменные приборы. Афанасий быстро написал записку и сунул черту:
– Чтобы до вечерней зари вернулся. Ясно?
– Так точно. – Иннокентий исчез.
Алевтина стояла в углу понурившись.
– Что с нами будет?.. – всхлипнув, спросила вдова.
– А я почем знаю? Я не судья. Вроде и сам он помер, а вроде и вы сгубили. Не мне решать. Но свидетелем буду. Про раскаяние расскажу. И что не запирались. Бог даст – пойдете обе в скит, грехи свои замаливать.
– А сын мой? Он чем виноват? Куда его? Не возьмет его маменька! Сгинет! – Вдова снова зарыдала.
– Байстрючонок-то? – Афанасий почесал затылок. – Да, младенец не виноват, что мамашка его греховодница. Но вот что. – Он снова взялся за перо. Закончив писать, свернул лист и протянул его Владимиру. – Отправляйся в Академию. Вручишь лично наставнице Инессе.
Владимир молча поклонился и тоже исчез.
– Ну, как говорится, разобрались, – Афанасий потер руки, – вот что, бабоньки. Сидите и не высовывайтесь. Надумаете в бега податься – мои черти вас догонят и сами осудят.
Он вышел из спальни и двинулся в гостиную.
– А вот скажи мне, вдовушка, осталась ли у тебя еще сливянка али покойник все выкушал? А то, знаешь, у меня ведь именины сегодня.
Солнце еще только начало клониться к закату, как вернулся Иннокентий.
– Выполнил все, как вы велели, – доложил он, – его сиятельство выслушали и сказали: пришлют драгун. Но вам велено передать, чтобы вы меня немедля сдали. Не по чину вам двумя чертями владеть, прошу простить меня за дерзость.
– Прощаю, – махнул рукой Афанасий, – это же не твои слова. А сдать… сдам, незачем его сиятельству так переживать. Вот отдохну обещанную недельку, вернусь и сразу же сдам, в лучшем виде. А пока мне послужишь. Все равно передавать некому, авось как раз и подберут кандидата. Хочешь обратно на государеву службу, а? – Он поманил к себе Иннокентия и потянул за волосы, заставив его склониться еще ниже, прямо к своему лицу, и тихо проговорил на ухо: – Хочешь, по глазам вижу. Служба вам, чертям, только на пользу идет. Вот стал бы простой черт убийцу хозяина искать? А? То-то же.
На поместье давно опустились сумерки. Афанасий подремывал в кресле под тихое заунывное пение глупой мамашки, укачивающей своего байстрючонка. Внезапно окно распахнул порыв ветра. Послышалось хлопанье крыльев, и на подоконник села крупная серая сова. Вдова подняла голову и вскрикнула. Запищал разбуженный младенец. А сова, обратившись старухою, шагнула через всю комнату и молча, бесцеремонно вырвала из рук матери кулек с хныкающим ребенком. Тот испуганно запищал. И тут же его крик затих, растворившись в ночи. Внезапная гостья бесследно исчезла. Вдова отчаянно и горестно завыла. Афанасий зажал руками уши.
– А ну не реви. А ты какой судьбы ему хотела? В монастырском приюте в чужих обносках ходить да на паперти побираться? Не помрет на экзаменах – человеком станет. Вон как я.
Он встал.
– Все, пойду я. Ни шагу из дома, я слов на ветер не бросаю.
Он махнул рукой, приказывая Иннокентию следовать за ним.
Когда вернулся Владимир, в камине уже вовсю весело трещали поленья. Черт бросил на Иннокентия, разминающего Афанасию плечи, недовольный взгляд исподлобья.
– А ну подь сюда, – прищурился Афанасий, и чертяка послушно опустился перед ним на колени. И тут же получил звонкую оплеуху.
– Понял, за что? – поинтересовался колдун.
– Да, хозяин. – Черт коснулся пола лбом.
– Вот и отлично. Тогда приготовь ужин. Я тут у вдовушки сливянки прихватил, хорошая женщина, хоть и греховодница, а гостеприимная.
После ужина, выкушав полштофа сливянки, Афанасий понял, что устал преизрядно, Иннокентия отправил в сени, а Владимиру приказал принести воды для умывания. И блаженно потянулся.
– Эх… если сейчас не закусит его сиятельство мое своеволие да дадут мне повышение, заживем мы с тобой, Владимир. Переедем на Невский, в меблированные комнаты. Слышишь, чертяка, там паркет лаковый, не нужно будет с воском возиться, протер тряпочкой, и все…
Он зевнул.
– Разбудишь завтра на заре. Пойдем на Светлое, порыбачим. Отдых у меня все-таки. И именины тоже отлично прошли.
Афанасий с удочкой в руках сидел на бережке на стуле, который ему приволок из дома черт Иннокентий. В большой деревянной кадке плескалась рыба, мелкая и покрупнее. Солнце уже поднялось и вовсю светило. И настроение было преотличное. Эх… настоящий отдых… Черти сидели на травке невдалеке и помалкивали. Всякий знает, что во время рыбалки разговаривать нельзя, распугаешь всю рыбу.
Вдруг Афанасий услышал негромкие голоса. Скосил глаза и увидел стайку деревенский ребятишек. Они подзуживали друг друга, постепенно приближаясь к рыбаку. – Давай, давай, – вперед вытолкнули совсем мелкого парнишку, и он несмело пошел к Афанасию.
Остальные двинулись следом, держать на расстоянии. Пацан дотопал до колдуна, остановился невдалеке и принялся сопеть и глядеть исподлобья.
– Чего тебе? – спросил Афанасий. Пацан засопел сильнее, а потом выдал:
– Вашеродие… Дяденька колдун, а это что у вас, черти?
– Черти, – подтвердил Афанасий.
– А можно на них посмотреть?
– Смотри, чего ж не посмотреть.
Пацан некоторое время пялился на чертей. Черти пялились на него. Остальные подошли поближе и тоже принялись пялиться. Но Владимир скорчил страшную рожу, и детвора отпрянула, девчонка даже взвизгнула. Афанасий рассмеялся.
– Ну что, насмотрелись? – А потрогать их можно? – спросил мелкий пацан, видимо, он был самым смелым.
