Несколько секунд Налевский выжидающе смотрел на Настю, а потом усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Она поняла, что победила.
— Но согласись, что сегодня я тебя переиграл? — пытался реабилитироваться в собственных глазах Дима.
Она представила себя со стороны. Стоит такая серьезная мадам в платке, с завязанными глазами и пытается не провалить самое важное задание в жизни любого шпиона. Не удержавшись, Настя рассмеялась.
— Ну надо же, я тебя рассмешил, — хлопнул в ладоши Дима. — Моя самооценка стала заметно выше.
— Ты серьезно все это придумал, чтобы вывести меня на чистую воду?
— Да. Мне надоело видеть тебя позади себя, словно тень. У меня едва не началась мания преследования.
Налевский состроил гримасу, и Настя вновь рассмеялась.
— Почему нельзя было просто спросить меня, в чем дело?
— Ну во-первых, ты выглядела очень забавно и явно думала, что делаешь какую-то мега-важную работу. А во-во-вторых, у меня появилась идея получше, — он подмигнул ей.
— Ну да, выставить меня на посмешище…
— Ресторан только наш, посмотри. Здесь некому над тобой смеяться.
— Все равно это неправильно.
Дима некоторое время смотрел на Настю. От теплоты и участия в его взгляде она даже немного смутилась.
— Но ты бы не согласилась со мной поужинать просто так, — наконец сказал он без тени насмешки.
— Ну да, ты прав, — кивнула она, стараясь на него не смотреть.
В кабинет вошел официант, неся следующие блюда.
— Может все-таки вина? — спросил Дима.
Настя чувствовала во всей этой ситуации некий вызов, проверку на прочность (или вшивость — кому как удобно это называть). Он не доверяет ей, она — ему. Так может и правда потратить один вечер на то, чтобы лучше узнать друг друга, прощупать слабые места?
— Принесите нам вина, — обратилась она к официанту. — Белое полусладкое.
— Что-то из местного, — добавил Дима. — Думаю, отлично подойдет то, которые добавили в карту в этом году. На закрытой дегустации.
— Все-то ты знаешь, — заметила Настя, не скрывая удивления.
Официант удалился.
— Издержки профессии. А тебе полезно проникнуться местным колоритом и отбросить свои питерские замашки.
— Очень интересно. Это какие такие у меня питерские замашки?
— Обидешься, если скажу.
Дима принялся за рыбу, которая так и манила своим прожаренным до золотистой корочки боком.
— Ничего я не обижусь. Мне даже интересно стало. Никогда не слышала ни про какие питерские замашки.
— Ну хорошо, сама напросилась. — Дима прожевал кусок рыбы, глотнул воды и продолжил: — Надменная, хмурая, закрытая и непредсказуемая. При внешней красоте и ухоженности, внутри ты неприветливая, как погода в твоем городе. С тобой нельзя запросто начать разговор, обязательно какие-то церемонии. Ты себе на уме и, честно говоря, в любой компании предпочли бы держаться от тебя в стороне, но при этом обязательно пригласили бы… для красоты кадра, например.
Хоть Настя и не была согласна ни с одним его словом, ей стало неприятно. Сразу вспомнились слова бывшего, когда он назвал ее айсбергом: холодная на чувства и эмоции, упорно стоит на своем, не свернуть, способная разбить в дребезги любого, лишь бы оказаться правой.
— Ну вот, я же говорил, что ты обидишься, — сказал Дима и в его голосе слышалось огорчение. — Если хочешь, можешь высказать все, что думаешь обо мне. Это будет честно.
Официант принес вино. Настя следила как светлая жидкость наполняет бокалы, играя пузырьками, и думала над тем, каким ей видится Налевский.
— За приятный вечер! — Он поднял фужер.
Официант тихо скрылся за дверью.
— И пусть маски будут сброшены! — поддержала тост Настя.
Бокалы мелодично звякнули, легонько соприкоснувшись друг с другом, словно в робком поцелуе.
Настя сделала глоток, смакуя вино.
— Какое вкусное. Ты и правда знаешь толк в вине.
Дима довольно заулыбался.
— За что не взялся бы, все у тебя отлично, все как надо, — продолжила девушка, не сводя с собеседника внимательного взгляда. — Можно подумать, что весь состоишь из одних достоинств.
Налевский молчал, он ждал продолжения.
— Наверное ты очень боишься ошибиться, поэтому стараешься всегда быть на шаг впереди. Ошибиться, значит показать свою слабость. А ты не любишь быть уязвимым. Это выбивает почву из-под ног.
— Хочешь сказать, мною во всем движет страх?
— Может и не во всем, но во многих вещах точно. Ты кажешься идеальным. — Настя глотнула вина. — Спокойной, рассудительный, наблюдательный. Ты держишь эмоции под контролем. Такой добрый парень по-соседству, которого все любят.
— Разве это плохо?
Он так внимательно смотрел на нее, словно боялся пропустить нечто важное.
— Это не плохо, но это лишь образ. Уверена, если чуть что не так, ты превратишься в ураган. Все сметешь на своем пути и получишь то, что хочешь.
Настя вновь глотнула вина.
— Вот это описание ты мне дала, — рассмеялся Дима, но в его смехе чувствовалось напряжение. — Я прям какое-то смертоносное цунами.
— Ну нет. — Взгляд девушки метнулся за окно, сквозь которое едва различалось в темноте движение волн. — Ты — море. Спокойное, скрытное, манящее, но способное утащить на дно всякого самонадеянного моряка.
— Надо же как. Я поражен.
— Видишь, я тоже могу удивлять своей наблюдательностью, — рассмеялась Настя, желая разрядить обстановку.
Стало как-то напряженно и одновременно томительно. Она отставила бокал и принялась за рыбу в своей тарелке. Нужно обязательно есть, иначе захмелеет и будет нести откровенную чушь. И так уже говорит не то, что нужно.
— Тебе нужно отогреться.
— Что? — Настя подняла на Диму глаза.
— Проникнуться духом Крыма, позволить себе наслаждаться его ласковым солнцем, — доверительным тоном отвечал он, — и разрушить барьеры, которая сама в себе построила. Это я называю «отогреться».
— Ты уже говорил мне подобное, — пожала плечами она, возвращаясь к еде. — Рыба очень вкусная. Ты знаешь шефа? Может переманим его?
Ее руку неожиданно накрыла ладонь Димы. Настя подняла глаза, встретившись с пристальным взглядом, полным теплоты. Он перегнулся через стол, чтобы оказаться ближе, чтобы смотреть прямо на нее и не давать отвернуться.
— Эй, серый и мрачный Питер, отпусти Настю! У тебя здесь нет власти!
Наверняка это выглядело комично, но ей не хотелось смеяться. По телу разливалось приятное тепло.
Желая скрыть неловкость, Настя сосредоточилась на еде.
— Чем планируешь заняться после того, как отель будет открыт? — через пару минут спросил Дима.
Он откинулся на спинку кресла, приняв расслабленную позу.
— Следующим проектом. Чем еще-то? — недоуменно отозвалась Настя.
— То есть никакого отдыха, сразу новая работа?
— Если подвернется что-то интересное, отдых можно и отложить. Это не так важно, я не фанат сидеть без дела.
— Тебя послушать, так кроме работы в жизни нет ничего важного, — усмехнулся Дима, но при этом в его взгляде читались сосредоточенность и внимание.
Настя отодвинула от себя пустую тарелку.
— Есть, конечно. Но я очень люблю работать, это моя самая большая страсть.
Она допила вино и Дима поспешил наполнить ее бокал.
— Может, просто другой страсти не подворачивалось, — подмигнул Налевский.
— Если это такой завуалированный вопрос, состою ли я в серьезных отношениях, то нет, не состою, — ответила Настя, серьезно глядя на него.
— Ничего подобного я узнать не хотел, но раз тебе важно было это сказать…
— Да слушай, прекрати! — взорвалась собеседница. — Я отлично читаю намеки, но очень их не люблю. Давай уж начистоту, хорошо?
— Предлагаешь поговорить на личные темы?
Налевский чуть подался вперед, вглядываясь в лицо Насти. Она медлила с ответом. Не хочет ли он снова вывернуть все в какую-то нелепую насмешку?
— Мы партнеры. Отель будет открыт и мы разойдемся в разные стороны, — заговорила она, взвешивая каждое слово. — Поэтому не вижу смысла откровенничать.
