очевидный талант агитатора Беляев. — А вот особо торговать–то казакам, пока не обустроятся на земле, нечем. Значит, финансовой подпитки с родины не будет, как и военной тоже. Придётся рассчитывать только на свои силы.
— А силы этой у нас — немерено, — рассмеялся самонадеянный владыка и, озорно подмигнув, обнадёжил: — И золото с океанского дна добудем, ежели вы, Иван Тимофеевич, как обещали, координаты затопления испанского галиона в архивах добудете.
— Мы ещё от англичан не откупились, а вы уже хотите с Испанией в конфликт за морские сокровища впутаться, — недовольно поморщился штатный архивариус.
— А мы наследничкам ничего об экспроприируемом кладе не расскажем, — потёр ладони революционный казак. Соблюдать буржуазные законы анархист вовсе не собирался.
— Всё же, появление груза золота в руках казаков придётся как–то объяснять, — нахмурился Беляев.
— Иван Тимофеевич, трюм броненосца забит слитками золота из царской казны, — плутовато улыбнувшись, напомнил генералу о ложной легенде Ронин.
— Ах, как же я мог забыть о казне Врангеля? — всплеснув руками, подыграл прохиндею Беляев.
— Скоро и «Морского казака» аргентинцам сторгуем за десятки миллионов песо, — потёр ладоши предприимчивый казак. — Андрюха с Сёмой Вездельгустером вчера очень хитромудрую схему продажи броненосца замутили. Теперь завтра передадим, вместе с добытыми документами, своё предложение аргентинскому послу, пусть просит одобрения в столице.
— И вы, батюшка, уверены, что посол будет в восторге от вашей щедрости? — скептически поморщил нос Беляев. — Позвольте узнать суть аферы?
— Всё будет чинно и благородно, — сложил ладони в молитвенном жесте благообразный, честнейший православный инок, однако перекреститься не рискнул. — Все стороны останутся довольны. Барон Врангель получит продовольствие на сумму, равную половине стоимости корабля. Аргентинцы — мощнейший в этом регионе броненосец, и почти задаром.
— Даром? — прищурив глаз, заподозрил явный подвох генерал. — А где в сделке, батюшка Алексей, выгода вашей жуликоватой компашки?
— Мы впендюрим аргентинцам броненосец за две трети от оценочной стоимости, — мило улыбнувшись, разведя ладонями, признался махинатор. — Разница в цене пойдёт в казацкую казну.
— Шутите? — удивлённо поднял брови Беляев.
— Так ведь не за настоящие деньги продадим — за аргентинские песо, — брезгливо скорчил недовольную рожицу казак. — Да и то, уплата в рассрочку на три года.
— Всё равно, сумма для бюджета неподъёмная, — категорично замотал головой генерал.
— Справятся за месяц, запустят в казначействе печатный станок на полную мощность, — беспечно отмахнулся аферист.
— Вал необеспеченных товаром денег всколыхнёт инфляцию, — озвучил азы финансового дела Беляев. — Ведь плавающая железяка с пушками новых материальных ценностей не произведёт.
— Зато кучу продовольствия вырастят аргентинские крестьяне, — поднял указательный палец казачий экономист. — Мы в этом году скупим все излишки у фермерских хозяйств и кредитуем увеличение производства ещё на два года вперёд. Сейчас крестьяне не могут доставить свою продукцию на далёкий континент. Как говорится: за морем и телушка — полушка, да рубль перевоз. У аргентинских крестьян нет мощного торгового флота, нет гарантированного рынка сбыта продукции, нет щедрого кредитора — всё это обеспечит лишь казацкая республика.
— Да, рынок в голодающей Руси огромный, — тяжело вздохнув, покачал головой эмигрант. — Только вот флота у казаков–то нет, и высокую плату за доставленный товар с голодранцев не собрать. Вон, даже англичане отказались от поставок в Крым. И что–то остальные европейцы не торопятся скупать излишки продовольствия в Южной Америке и переправлять через океан.
— Вот казаки и займут пустующую экономическую нишу, — важно надув щёки, изрёк великую премудрость владыка. — Аргентинцы будут счастливы кредиту на развитие сельского хозяйства. Мы заключим многолетний контракт с фермерами на закупку продовольствия по твёрдым ценам. А если казаки не выкупят произведённый товар, то кредит будет считаться безвозмездным.
— Господин Ронин, вы так уверены в рентабельности планируемой сделки? — засомневался в выказанном слабоумии доброго батюшки генерал.
— Беспроигрышный вариант, — рассмеялся довольный хитрой идеей коммерсант. — Казаки сгребут аргентинский товар на склады и… — Алексей выдержал драматическую паузу, — и никуда не повезут.
— А по договору с Врангелем… — набрав в грудь воздуха, начал возмущаться честный генерал.
Алексей жестом ладони попросил остановиться.
— Мы отправим весь свой торговый флот с перегрузом, — прервал возражения генерала атаман и грустно усмехнулся. — Все два парохода разом, ибо барон Врангель сам не позволил взять больше транспорта из Крыма. Прошу вспомнить, что я обещал белогвардейцам организовать колонию эмигрантов и обеспечить питание из полученных от продажи броненосца денег. Я намерен сдержать данное слово, и даже дать больше обещанного, но только эмигрантам и только на берегу Южной Америки.
— Больше? — саркастически хмыкнул генерал и уличил казака в лукавстве: — Да у сладкой парочки завхозов, Андрюхи и Сёмы, матросы лишнего куска хлеба не выпросят.
— Зато те продадут им добавку недорого, — рассмеялся атаман и, подмигнув, спросил Беляева. — Сколько будет стоить ломоть кукурузной лепёшки в портовой таверне, когда на пирс с кораблей высадится стотысячный десант голодных русских?
— Я помню о ваших грандиозных планах русской эмиграции, — задумчиво произнёс Беляев, уже кое о чём начиная догадываться.
— Это к концу года на аргентинский берег планируется высадить сто тысяч, а потом будут ещё сотни тысяч и, надеюсь, даже миллионы эмигрантов, — наклонив корпус и облокотившись о столешницу, приблизился к лицу генерала великий пастырь. — Цены на рынке взлетят до небес, а казаки–завхозы, Андрюха и Семён, будут продавать эмигрантам муку по прошлогодним, низким ценам. Три года смогут благодетельствовать, ибо крестьяне обяжутся оплачивать денежный кредит исключительно своей товарной продукцией, по зафиксированным в контракте ценам. Аргентинские песо назад казацкая казна принимать не будет. Пусть хоть домашний скот под нож пускают, хоть фермы продают, и зерно у соседей покупают.
— Ох, и добрый вы, батюшка Алексей, — криво усмехнувшись, покачал головой Беляев.
— Для своей братии заботливый пастырь, для врагов — безжалостный душегуб, — откинувшись на спинку стула и размашисто осенив себя крестным знамением, покаялся самозваный инок. — Однако, Иван Тимофеевич, вы хотели обсудить не наше коммерческое предложение аргентинцам, а перенос места дислокации колонии в другую страну. Я готов внимательно выслушать ваши доводы.
— Я так понимаю, господин анархист, что казакам нужна малонаселённая страна с выходом к океану. Очень желательно со слабым правительством и крошечной армией. А ещё с обширными степными угодьями для сельского хозяйства и наличием
