не повела.
— Для кого?
Помедлив секунду, я ответил:
— Императорская семья.
Чуть откинувшись на спинку, Варвара смерила меня внимательным взглядом. Тон ее изменился:
— На Выборгской стороне есть одна артель, их стекло хвалили именно за изящество. Хозяин торгуется до хрипоты, зато главный мастер крайне самолюбив. Из упрямства может взяться за трудный и редкий заказ.
— Значит, договариваться предстоит с ним.
— Верно. Однако с хозяином придется и мне пообщаться.
— Составите компанию? — спросил я.
— Разумеется.
Спустя полчаса наш экипаж уже катил по улицам. На козлах сидел Иван.
Город стоял скованный морозцем. Колеса мерно шуршали по тонкому слою снега. Внутри меня тоже всё тикало. До бала оставались считанные недели.
Артель располагалась в длинном, ничем не примечательном дворе. Случайный прохожий скользнул бы взглядом по перекошенным створкам ворот и заснеженным сараям. Зато, переступив порог, мы сразу окунулись в тепло печей и специфический стекольный дух. Между столами с остывающими сосудами, орудуя длинными железными трубками и формами, ходили люди. Двигались они сосредоточенно.
Навстречу вышел хозяин — плотный тип с цепким взглядом. Следом из глубины цеха вынырнул мастер: сутуловатый, худой, с обожженными руками.
— Разговор пойдет с мастером, — заявила Варвара Павловна, опередив приветственную тираду хозяина. — Денежные вопросы обсудим позже, выяснив саму возможность исполнения заказа.
Слегка надувшись, подрядчик всё же проглотил обиду, видимо у Варвары уже имелся какой-то авторитет даже среди них. Мастер тем временем подошел вплотную.
Развернув лист с чертежами, я прижал его край набалдашником трости.
— Требуется сотня полых шаров, — сказал я. — Тонких, легких, идеально ровных. Три разных размера. Одну партию сделать прозрачными, вторую надуть с мягкой молочной мутью. Подвесы короткие, аккуратные. Стекло пойдет под роспись.
Отсутствие глупых вопросов о назначении изделий сразу возвысило мастера в моих глазах. Изучив эскиз, он перевел взгляд на меня:
— Сто штук.
— Да.
— Сроки?
— Неприличные.
Это вырвалось у меня само собой. Варвара бросила в мою сторону короткий взгляд, мастер хмыкнул, а хозяин почуял запах двойной выгоды.
— Заказ нужен чрезвычайно срочно, — ровным тоном подхватила Варвара Павловна. — При отсутствии у вас свободных рук, лучше разойтись немедленно, минуя долгие торги.
Мастер подозвал двоих подручных. Один оказался молодым, жилистым парнем. Второй — широкоплечий, он излучал уверенное спокойствие опытного ремесленника. Склонившись над листом, они принялись прикидывать.
— Мелочь потянем влет, — почти не думая вслух, отозвался широкий. — Со средними придется повозиться, пузо легко перетянуть. Крупные поручим людям с идеальным выдохом, иначе пойдут сплошные яйца.
— Что с отжигом? — уточнил мастер.
— Партиями. Браковать придется сразу, по горячему стеклу, — ответил молодой. — Начнем жалеть — сами себя проклянем.
Подобный подход мне импонировал. Обсуждали сугубо работу, отбросив в сторону весь мир.
— Продемонстрируйте вашу тонкую стенку, — попросил я.
Восприняв просьбу сугубо профессионально, мастер молча подхватил трубку и шагнул к печи. Короткий знак широкому подмастерью — и тот мгновенно подал стекольную массу. Действовали они стремительно, экономя время на лишней важности. Набор. Поворот. Короткий выдох. На конце трубки зажил, пульсируя, раскаленный пузырь. Очередной поворот и выдох. Придав стеклу едва заметный намек на форму, мастер моментально подтвердил твердость своей руки. Выдутая проба пока оставалась грубоватой для моего заказа, однако за этой сыростью явственно проступала будущая правильность.
Сняв горячий шар, он дал ему чуть остыть и опустил на стол.
Повертев стекляшку в руке, я оценил вес. Толстовата. Горло длинновато. В то же время округлость получилась без халтуры.
— Суть верна, только нужно легче, — резюмировал я. — И горло короче.
— Показуха всегда отличается от чистовой работы, — парировал стеклодув.
— Прекрасно это понимаю.
Он присмотрелся ко мне повнимательнее. Видимо, осознал, что перед ним стоит человек, способный отличить набросок от готового изделия.
— В одиночку не потяну, — признался мастер. — Вдвоем тоже. Придется задействовать всю артель. Один на малый размер, двое на средний, лучший выдох пустим на крупный. Еще пару человек посадим на сортировку и отжиг, иначе загубим половину партии.
— Значит, работаем артелью, — кивнул я. — Героические подвиги одиночек мне ни к чему, требуется порядок.
— Порядок стоит денег, — тут же встрял хозяин.
— За него вам и заплатят, — оборвала Варвара Павловна. Теперь ее выход.
Дальнейший разговор полностью перешел в ее ведение. Подрядчик пытался взвинтить цену, упирая на срочность, редкость формы и риски. Варвара резала его аргументы хладнокровно, избегая мелочной базарной суеты — именно так действуют люди, умеющие отличать истинную стоимость от банальной алчности. Лишнего она не давала, при этом никого не унижая копеечными подачками. Подобный подход всегда окупается: мастер начинает трудиться из уважения к ремеслу, отбрасывая любые финансовые обиды.
Я тем временем утрясал со стеклодувом технические детали.
— Начнем с пробного образца каждого размера, — предупредил я. — Пускать всю сотню в работу будем только после утверждения идеальной формы.
— Когда изволите смотреть?
— Завтра к вечеру или послезавтра поутру.
— Послезавтра, — рубанул он. — К вечеру горячее стекло всегда врет глазу.
Его дотошность окончательно подкупила меня.
— Договорились. Жду послезавтра. Дам добро — делайте остальную партию.
— А если не понравится?
— Придется переделывать.
Мастер усмехнулся.
— Задачка становится интересной.
Когда Варвара закончила торги с хозяином, на стол легли ассигнации. Задаток оказался достаточным, отбивая у артельщиков малейшее желание отложить нашу задачу ради более привычной и ленивой работы. Подрядчик подобрался, мастер вновь уткнулся в чертежи, а подмастерья принялись делить между собой размеры и роли.
Стоило нам выйти во двор, как внутреннюю пружину немного отпустило. Усевшись в карету, я в последний раз окинул взглядом ворота двора. Внутри прямо сейчас чужие руки бережно раскладывали мою затею по раскаленным печам.
Теперь всё зависело исключительно от первого идеального шара.
Адрес Венецианова раздобыла, разумеется, Варвара Павловна. Благо, я упомянул, где именно он служит и чем зарабатывает на хлеб.
Она сказала адрес и напомнила, что человек обременен службой, сорвать его из-за мольберта по щелчку пальцев не выйдет.
Замечание оказалось точным. Венецианов представлялся мне творцом. Варвара вернула меня с небес на землю: помимо таланта, он крепко повязан планами, чернилами и чужими межевыми заботами. Разговаривать предстоит о сугубо приземленных материях — времени, отлучках, начальстве. Без этой бюрократической скуки провернуть большое дело в Петербурге совершенно невозможно.
Кликнув Ивана, я отправился вперед, по пути высадив Варвару у «Саламандры».
Заведение, приютившее Венецианова, выглядело эталоном серой обыденности. За
