отличие от первой, не имеет в виду ничего подобного. Дело в том, что природа коранической позиции, направленной на осуществление изменений, а также природа целей и устремлений, к осуществлению которых стремится Коран, навязывает подобное попечение, так как устремление и цель определяют природу того способа, которого следует придерживаться во имя достижения подобных целей.
Таким-то образом и проявляется различие между двумя обстоятельствами – ситуацией, когда сами по себе условия господствуют над посланнической миссией, и ситуацией, когда цели и устремления, к которым движется посланническая миссия в существующей реальности, навязывают этой миссии стиль и порядок обращения к слушающим. Цель и устремление не обособлены от посланничества, и их воздействие не носит характера, приходящего извне.
Отвергая первую идею применительно к Корану, мы не склонны отвергать вторую идею при объяснении различных явлений, содержащихся в кораническом тексте, некоторые из которых связаны со стилем мусульманского Священного Писания, а другие – с темами и фактами, представленными в нем.
Второе. Объяснение бытия Корана как явления непременно должно считаться основным источником всех суждений и установлений, вытекающих из содержания Корана и его стилистики. Порой один и тот же пассаж текста Священного Корана может служить причиной появления двух отличающихся друг от друга установлений. Это проистекает из расхождения в объяснении сущности бытия мусульманского Священного Писания. Нам еще предстоит познакомиться с рядом примеров таких расхождений в выработке суждений и установлений в ходе нашего исследования, при условии, что толкование (тафсир) Корана исходит из исламского образа мысли.
В связи с этим мы не считаем для себя возможным принимать какое-либо суждение, содержащееся в толковании некоего внешнего события, связанного с ним просто в силу того, что такое суждение согласуется с данным событием. Однако же нам непременно следует прежде всего рассмотреть, насколько данное суждение согласуется с истинным толкованием, объясняющим бытие самого этого коранического явления.
Благодаря проведенному ранее исследованию о божественном вдохновении мы узнали, что Коран как явление не был порожден лично Мухаммадом; таким образом, он абсолютно не представляет собой результата человеческой деятельности. Напротив, Коран – следствие Божественной деятельности; он связан с Небом. Исходя из этого, мы можем априорно и безапелляционно говорить о несостоятельности сомнительных мнений, высказываемых по поводу мекканского и мединского слоев мусульманского Священного Писания, поскольку такие сужения по сути дела представляют собой объяснение различия между этими двумя кораническими слоями, опирающееся на тезис о человеческом происхождении Священного Корана.
Следует отметить, что, скорее, сомнения, связанные с мекканским и мединским пластами Корана, по сути своей, объективно касаются сомнений относительно божественного вдохновения, ибо такие сомнения выражают мысль, отрицающую само божественное вдохновение. В силу этого мы станем обсуждать таковые сомнения после того, как расскажем о них, чтобы, с одной стороны, объяснить их ложность, а с другой стороны – предоставить читателю верное толкование различия между мекканским и мединским пластами мусульманского Священного Писания.
Различные стороны сомнений, относящихся к мекканскому и мединскому пластам Корана
Сомнения, касающиеся мекканского и мединского пластов Корана, имеют две стороны: одна сторона связана с кораническим стилем, раскрывшимся в подобных пассажах, а другая – с реалиями и темами, затронутыми Кораном в сурах, относящихся к этим двум пластам.
Касательно каждого из упомянутых пластов сомнения выдвигаются в различных формах. Мы же рассмотрим два подобных вопроса применительно к каждому из пластов.
А) Стиль сур мекканского пласта отличается силой, яростностью и бранчливостью
Было сказано: стиль мекканского пласта Корана отличается от мединского пласта не только сильным и яростным характером, но даже и в известной мере бранчливостью. Это свидетельствует о том, что Мухаммад испытывал воздействие среды, в которой он жил, ибо ей были присущи грубость и невежество. Потому данная особенность исчезает из Священного Корана, когда Мухаммад перемещается в мединское общество, где он в той или иной форме испытывает воздействие культуры людей Писания и стиля общения, который был для них характерен.
Выдвинув подобное утверждение, «люди сомнения» приводят в пример мекканские суры и айаты, исполненные духа сурового предупреждения, угрозы и бранчливости, такие как сура «Пальмовые волокна» (111), сура «Предвечернее время» (103), сура «Охота к умножению» (102), сура «Заря» (89) и прочие.
Такое сомнение не должно возникать. Во-первых, не только суры мекканского кораничекого пласта отличаются угрожающим и пророчащим наказание характером, в то время как суры мединского пласта якобы лишены такого характера, – но мекканский и мединский коранические пласты сходны друг с другом в этом отношении.
Равным образом, мединскому пласту исключительно не присущ, как следует из утверждений «людей сомнения», мягкий и умиротворенный стиль, так и изливающийся терпимостью и всепрощением, – но мы обнаруживаем подобное и в мекканском пласте. В Священном Коране имеются многочисленные примеры данного явления.
К мединскому пласту относится следующее речение Всевышнего, отличающееся жесткостью и яростью: «Если же вы этого не сделаете, – а вы никогда этого не сделаете! – то побойтесь огня, топливом для которого служат люди и камни, уготованного неверным» (2:22). И следующее речение Всевышнего: «Те, которые пожирают рост, восстанут только такими же, как тот, кого повергает Сатана своим прикосновением» (2:276). А также: «О вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и оставьте то, что осталось из роста, если вы верующие. Если же вы этого не сделаете, то услышите про войну от Аллаха и Его Посланника. А если обратитесь, то вам – ваш капитал. Не обижайте – и вы не будете обижены!» (2:278–279). И речение Всевышнего: «Поистине, те, которые не уверовали, не избавят их ни от чего пред Аллахом ни достояния, ни дети! Эти – растопка огня, как и деяния рода Фир‘ауна и тех, что были до них: они считали ложью Наши знамения, и схватил их Аллах за их грехи, – ведь Аллах силен в наказании. Скажи тем, которые не уверовали: «Будете вы побеждены и собраны в геенну. Скверно это седалище!» (3:8–10).
Равным образом, мы обнаруживаем в мекканском пласте мягкосердечие и терпимость, как об этом говорится в речении Всевышнего: «Кто же лучше словами, чем тот, кто призывает к Аллаху, и творит благое, и говорит: “Я, поистине, предавшийся!”. Не равны доброе и злое. Отклоняй же тем, что лучше, и вот – тот, с которым у тебя вражда, точно он горячий друг. Но не даровано это никому, кроме обладателя великой доли» (41:33–35).
Таково же речение Всевышнего: «Все, что нам доставлено, – удел жизни ближней. А то, что у Аллаха, – лучше и длительнее для тех, которые уверовали и на Господа своего полагаются, – и тех, которые сторонятся всяких грехов и мерзостей, а когда гневаются, то прощают, – и тех, которые
