Учитывая, что все это здание один сплошной арсенал, это дело можно очень грамотно уничтожить. Причем списать все можно на неосторожность при хранении или переноске боеприпасов, а вовсе не на диверсионную работу советского спецназа.
Гранат не было. Я перерыл все.
А иначе уничтожить «Закат» было нельзя. Устроить пожар? Это плохой вариант, ведь тогда все успеют выбраться наружу, а может даже и потушить. Потом американец точно поймет, что капрал Трамп был не тем, за кого себя выдавал. А значит что? Там были посторонние — эту мысль развить несложно. Но опять же, доказательств-то нет.
Подошел к окну, открыл его. Выглянул наружу — никого.
Пока я возился, в коридоре послышались приближающиеся шаги.
Я бросился к контейнеру, чтобы накрыть аппаратуру крышкой, но не успел.
Дверь открылась и вошел… Нет, не американский офицер. Это был афганец. Но судя по внешнему виду, какой-то важный, не в коричневых тряпках, а какой-то дорогой светлой одежде с длинными рукавами. Уж не Теймураз ли это?
— Что ты здесь делаешь? — спросил он на ломанном английском языке.
— Выполняю приказ! — отчеканил я, выпрямившись с винтовкой за спиной.
Тот опустил взгляд на открытый контейнер. Картина действительно была странной — очень похоже на то, что я как раз таки совершаю диверсию. Но он медлил — видимо в голове были и другие варианты.
— А почему оно в таком виде? — снова спросил он, невнятно.
Думать нужно было быстро.
— Там внутри что-то гудит! — ответил я. — Открыл его, но сейчас все тихо.
Афганец подошел поближе, чуть наклонился. Конечно же, он не знал, что это такое — с виду какая-то сложная печатная машинка. Ему приказали организовать нападение на советскую колонну военной техники, заполучить аппаратуру и доставить ее сюда. Он доставил. Наверняка получил за это большие деньги. Но это я так думаю, а как оно обстоит на самом деле?
Он принялся рассматривать содержимое. Увидел лежащие на полу снятые шифр диски. Сзади послышался шум, вошел американский офицер.
— Что тут происходит? — строго спросил он. Тоже увидел открытый контейнер. — Капрал Трамп?
— Внутри что-то гудело! — повторил я, уже понимая, что ситуация выходит из-под контроля. В голове шел сложный анализ обстановки, я перебирал варианты. — И с обратной стороны окна кто-то был!
Фамилию офицера я все еще не знал. Он решительно подошел к окну, но разумеется там никого не было. Затем вернулся к контейнеру, склонился над ним.
— Ильшат, зовите своих людей!
Афганец выпрямился, направился к выходу… Времени оставалось совсем мало.
Вдруг американец как-то странно посмотрел на мои часы. И замер.
Черт возьми, на мне же советские часы со звездой — их ни с какими другими просто не спутать. Тут все стало ясно. Офицер медленно перевел взгляд на меня, начал выпрямляться, а заодно потянулся к кобуре на поясе.
Среагировал я быстро — ударом приклада винтовки, двинул его точно голову. Тот охнул, пошатнулся и рухнул, словно мешок с картошкой. Символично, что этот удар пришелся в то самое место, куда ранее я двинул его рукоятью пистолета.
— Тихо! Не суетись! — пробормотал я, положив винтовку рядом. — С минуту на минуту сюда прибегут душманы Теймураза, если, конечно, это был он.
Забрал у него небольшой нож, что был в чехле на поясе. Вроде хороший.
Я бросился обратно к ящику с американскими минами направленного действия, но вдруг заметил другой ящик со знакомой маркировкой. Открыл и про себя обрадовался — это то, что нужно.
Старые американские мины М-16 с вытяжным механизмом действия. Точнее, не только с вытяжным, но и нажимным. Но в моем случае, была интересна первая особенность.
Вытащив одну из них, я зафиксировал ее между стеллажом и большим тяжелым ящиком. Вокруг обложил другими минами, пяти штук хватит. Затем укрепил натяжную проволоку, прочно прицепил к двери. Теперь, если кто-то сюда ворвется, распахнет дверь — сработает вытяжной механизм и через несколько секунд будет большой бабах. Вернее, несколько. Учитывая, что одних только противопехотных мин тут полным-полно, рванет очень хорошо. Здание может частично разнести — от шифровальной аппаратуры просто ничего не останется.
Затем подобрав все валяющиеся на полу шифр диски, я поискал взглядом — во что их можно сложить. Ничего — вообще.
Взгляд сам собой упал на лежащего без чувств американца.
Сорвав с него китель, сложил диски в центре, затянул рукава узлом — получилось что-то вроде подсумка. Сойдет, а там может быть попадется что-нибудь получше. Перед тем как уходить через окно, я вытащил всю документацию и ключевку для «Заката» положил на один из ящиков. Когда тут все рванет, ничего не останется.
Бросил последний взгляд на пиндоса — пусть лежит. Очнется раньше — повезло. Нет — ну, извините. Никто его в Пакистан не звал, сидел бы у себя в Техасе, барбекю жарил.
Выключил свет в помещении. Бросился к окну, швырнул сверток с шифр дисками вперед — тот шмякнулся в какие-то колючие кустарники. Ничего с ними не будет, не сахарные.
Уже собирался сам перекинуть ноги через подоконник, как услышал в коридоре многочисленные торопливые шаги.
— Не-не… — пробормотал я. — Слишком быстро!
И в этот момент, где-то далеко впереди раздалась одинокая автоматная очередь. Ей вторила одиночная стрельба, потом еще и еще.
Вскинув голову, я быстро отметил направление — та самая сторона, куда ушел Петухов с остальными пленными. То ли их спалили, то ли сами открыли огонь. Черт его знает, что там произошло.
Стрельба стала более плотной. Что-то взорвалось.
Это хорошо, мне на руку. О гуманности я старался не думать — они свой выбор сделали сами. Одного упоминания о том, что здесь работает спецназ ГРУ, должно было хватить, чтобы они встали на мою сторону. Но, Петухов оказался им ближе.
Спрыгнув на землю, я отыскал свой сверток, взвалил на плечо. В правой руке держал Стечкина — это на крайний случай. Едва рванет мина, половину здания просто разнесет. Это и будет точка не возврата. Пока еще никто не знает о том, что здесь работает советский разведчик-диверсант. И пока Петухов жив, пока они отвлекают на себя внимание, мне нужно подхватить по пути старшину — теперь отвлекающий маневр даже и не нужен. Все и так отвлеклись.
Тридцать секунд.
Сорок пять секунд… Минута!
Взрыва нет.
Я уже собирался вернуться, как вдруг увидел в одном из окон первого этажа человека. Само окно было грубо забито досками, света там было мало — с улицы практически ничего не различить. И тем не менее я заинтересовался.
Человек не был похож ни на американца, ни на китайца. Это не афганец и вообще не иностранец… Судя по форме, это наш военнопленный, вот только вид у него… Свеженький! Не в лохмотьях, почти не грязный, не заросший волосами. Хотя лицо в крови — видать, сопротивлялся, духи его и успокоили. Уж не шифровальщик ли это?
Приблизился, заглянул. Молодой, руки связаны, ноги тоже. Рот завязан тряпкой. Дверь, судя по всему, заперта. Стекла на окне не было, поэтому он среагировал на тихий шум.
— Ты кто, парень? — спросил я.
Но тот замычал — все ясно. Его держали тут, потому что знали, что это не просто пленный. Но кому он сдался? Для кого? «Закат» держали не для американцев… Вернее, может и для них, но для кого-то важного. Судя по всему, эти пиндосы, с которыми я приехал, должны были обеспечивать охрану, пока на Черный рынок не приедет покупатель. И не справились, потому что все они торчали на главном входе, не зная чем заняться от скуки.
Оторвал одну доску, затем вторую. Влез внутрь. Быстро разрезал ему все путы.
— Слушай сюда! — тихо, но твердо произнес я, пока тот разминал затекшие конечности. — У тебя всего один шанс вернуться домой и если ты не дурак, ты им воспользуешься. Делаешь только то, что скажу я. Если скажу, ложись — ты ложишься, говорю стой — ты стоишь! Задача — не шуметь и уйти отсюда незамеченными. Понял?
Тот кивнул. Глаза навыкате — явно перепуган, но вроде бы контролирует себя.
