На сорок шестой секунде Инна решительно дергает кольцо и вскрикивает от боли. Ленты шелковых строп врезаются в тело и чуть не ломают кости. Но боль быстро исчезает, и теплая волна воздуха победно бьет в лицо. Огромный зонт парашюта, загоревшийся в вечернем свете солнца, встает над ней белой каймой и покачивается от напряжения.
Белые волнистые облака с плывущими горбами лежат внизу.
Косые взмахи циклонных лезвий свидетельствуют о буре, о страшном ветре. Чистый прозрачный воздух окружает Инну. Ясная трехкилометровая высота играет озоном и зимней грозой, и нежные далекие «стратусы» укрывают ее материнским теплом. Инна замерзла. Ей холодно, но чувство счастья затопляет сердце. От радости она начинает тихо смеяться.
Какое счастье, — какая панорама! Она между двух облаков.
Низина со всеми ее облачными колодцами, прорывами в черное ущелье неизвестной земли, сейчас пылает ослепительным льдом.
Облака горят огнями отражений. Плывущие клочья пара смешат Инну. Пережив первые минуты счастья, она поднимает голову и начинает искать глазами стратостат.
— Что с ним? Что с товарищами, с научным материалом, который они собрали на двойном 87-километровом пути?
Полная тревоги, она видит золотой продолговатый шар с серым баллонетом, под которым выплывает «Комсомол»; стратостат напоминает теперь большой восклицательный знак с серебряной точкой внизу. Он блуждает в верхних облаках и словно горит без конца. Парашютные полотна бывшей золотой оболочки неровно колыхаются от кривых, загнутых вниз траекторий.
Инна следит за эволюциями «Комсомола». И пока собственный парашют спокойно опускает ее, стратостат снова начинает
- 50 – быстро падать. Достигнув высоты в пять тысяч метров, он выбрасывает из себя какую-то точку, напоминающую человека.
— Кто это? Наверное, Мурзаев, — предполагает Инна Шевченко и напряженно следит за движением обеих точек.
Первая быстро и решительно падает вниз, кувыркаясь, а вторая — титаническая по сравнению первой — поднимается выше и, как планетарная медуза, шевелит своим золотым парашютом.
«Комсомол» описывает кривую, и в то время, как Мурзаев влетает в рыхлый туман облака, исчезая из поля зрения Инны, стратостат теряет скорость падения и медленно проплывает над головой девушки. Его относит в сторону. Инне хочется наблюдать и дальше, но резкий сырой туман обволакивает ее и она утрачивает всякую ориентацию. Тяжелый сквозняк зимнего облака осыпает ее снежинками. Изморозь вдруг покрывает парашют и комбинезон. Чувство пространства и времени исчезает.
Через пять-шесть минут Шевченко расстается с облаком и кружит над какими-то лесами и степями, воющими метелью, отданными на поживу антициклонному ветру.
Синева, как и закат, исчезает из глаз. Белая земля встает под ногами со всеми географическими деталями, четкая в изогнутых железнодорожных петлях, с маленькими игрушечными паровозами и поездами, со снежными заносами, под которыми спят засыпанные снегом колхозные поля.
Инна тревожно оглядывается и забывает, что черная печать созвездий застилает ей картину. Далеко под собой она видит обрывок какого-то облака, который падает вниз, как круглая льдина. Вьюга заволакивает сыпучим снегом дальнейшие события. Инна падает вместе со снегом, и он кажется ей спокойным. Вдруг ветер налетает из степи и подбрасывает вверх парашют, раскачивает Инну; она вынуждена принимать меры, чтобы не перевернуться так близко к цели, несущейся под ногами.
Все идет кругом: леса, поля, село, несется, как в автомобильных гонках.
- 51 – Минута приземления вот-вот настанет. Рывок ветра. Снова все идет кругом.. Кружение, качание! Земля летит навстречу, ноги подкашиваются...
...Тяжело ударившись о грунт ногами и чуть не сломав камеру Вильсона, которую она прицепила на спину, не желая расстаться с ней, Шевченко ныряет в сыпучий сугроб. Минуты метаний, борьба с парашютом, со снегом и.. она видит перед собой веселого Али. Он пляшет и кричит ей на ухо:
— Инна, дорогая Инна. . Это не метель, это курортная забава... тебя чуть не прихватило на снежном пляже. . Ну, ничего..
Иди за мной. . Я приземлился раньше тебя и уже вызвал автомашину из этого колхоза... Слышишь, гудит?..
Уставшая, полуослепленная девушка встает на ноги и, как ошпаренная радостью жизни (она — на земле, на земле), бежит с камерой и парашютом в машину, что гудит на околице небольшого села. Она слышит новые слова, старинный детский язык — язык великого советского народа — и переводит то, чего не понимает казахстанец. Председатель колхоза угощает ее горячим молоком.
Авто рычит и срывается с места. Вьюга ревет. Шоссе тяжело отбрыкивается на изгибах и поворотах. Водитель смело рвет пространство и рассекает метель. Инна кричит ему:
— А город, город какой?
Вместо водителя колхозной машины ей отвечает Али:
— Наш «Комсомол-1» садится сейчас в Харькове — в первой столице Советской Украины. Там уже ждут, ведь Федя вот-вот сядет на землю..
Авто бешено мчится в бывшую столицу. Километры мелькают тенью скорости.
И вот. . на резком повороте на площадь Дзержинского оба видят «Комсомольца» — свой стратостат, который выбрасывает якоря над площадью. Якоря цепляются за густые деревья парка Постышева и прижимают к земле непокорный стратостат. Он кивает головой и ложится в центре огромной площади Дзержинского.
- 52 – Федя быстро срывает полотно гордого комсомольского шара.
Две оболочки медленно опадают. Гондола не перевернулась.
Со всех сторон бежит народ. Небольшая группа людей хватает гайдроп и тросы оболочек и сдерживает напор ветра. Надо спасти золото. Оно еще найдет применение. Толпа быстро растет, несмотря на непогоду. И это понятно: в миллионном городе, украшенном парками, заводами, памятниками, гигантскими небоскребами в 18 этажей, суетливые толпы растут, как на дрожжах.
Скачет на лошадях милиция.
Авто сразу разрезает людскую гущу, и Инна видит, как снимается гондола, слышит, как сквозь мороз и вьюгу Федя кричит им навстречу:
— Наша теперь высота, молодежная...
В ответ ему гремит дробный гул и громкое до боли, выкованное молодой волей, великое звонкое «ура»...
В следующий миг трое стратонавтов взлетают вверх на высоту трехсот сантиметров, и она кажется им значительнее и почетнее тех восьмидесяти семи километров, которые они сегодня вписали в комсомольский баланс социалистической родины.
И тогда мощная труба «Коминтерна» снова включает свои телевизоры и бросает в мировой эфир панораму новых советских высот.
БИБЛИОГРАФИЯ Перевод сделан по первому изданию: Кузьмiч В. Висоти: Оповідання. Харків: Література і мистецтво, 1934 (Масова бібліотека художньої літератури).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
