Сам Миша в последние годы практически всю свою широкомасштабную деятельность свел к поставкам алюминия. Еще в начале девяностых они с Муромцем съездили в родной Мишин городок и договорились там с местными корешами о бесперебойном снабжении казахстанским глиноземом – основным сырьем для производства алюминия – заводов, которые вдвоем контролировали. Работа по алюминию обещала Мише и его компаньону колоссальные прибыли при минимальных затратах. Так, собственно, оно и вышло. Их с Муромцем тандем до поры до времени работал весьма успешно. Многословный и витиеватый в речах Муромец отвечал за связи с чиновничьими кругами, решал финансовые вопросы, обаятельный, живой, дерзкий Миша занимался организаторской работой, договаривался со всеми прямо или косвенно влияющими на бизнес сторонами. Какой-то там человечек Муромца в правительстве за хороший откат добился для них отмены государственных контрактов на экспорт алюминия, и фирма Чернецкого и Муромцева стала фактически монополистом в этой области. Тогда и потекли к ним настоящие большие деньги. Все работало как часы. Миша стал миллионером.
Теперь вот, правда, времена изменились. И Мише все чаще начинало казаться, что сделавшийся в последние годы совсем уж елейным и правильным Муромец тяготится совместным бизнесом с не желающим менять своих полублатных привычек Мишей. С другой стороны – фигня это все. Неужели они, старые кореша, вместе огонь и воду прошедшие, погрызутся из-за каких-то паршивых бабок?
Одевшись, Чернецкий спустился на кухню. Светлана, Олькина помощница по хозяйству, уже накрыла для него завтрак и спряталась куда-то. Прислуга его побаивалась, хотя дома он обычно даже голоса не повышал. Чувствуют, пройдохи, с кем имеют дело.
Миша не любил завтракать один, не садясь к столу, выпил чаю из любимой большой кружки, сжевал на ходу пару бутербродов и прошел в кабинет. Через несколько минут заверещал телефон.
– Доброго здоровья, Мишаня, – басовито прогудел Иван. – Там человечек от меня сейчас пожалует, про которого мы говорили с тобой. Ты его попытай, может, и сгодится тебе на что.
– Вот спасибо тебе, добрый молодец, – в тон отозвался Чернецкий, – челом бью.
Повесив трубку, он подошел к окну и выглянул во двор. Увидел какое-то движение в будке у ворот, телефон на столе снова тренькнул, и Миша, не дожидаясь вопроса охраны, приказал:
– Пропустить!
Ворота медленно поползли в стороны, и во двор, громыхая, как цинковое ведро, въехала старая, проржавевшая «пятерка». Миша присвистнул. Кого это Ванька к нему прислал? Непонятно: он сам хотел человека не засвеченного, скромного, не понтярщика какого-нибудь тупого. Но не до такой же степени!
Из машины вышли двое: один – высокий, крепкий, в замшевой мягкой куртке, второй – какой-то вертлявый, тощий, в джинсовке. Миша поморщился и неприязненно цыкнул: нищеброды какие-то, спровадить их побыстрее, пока не стащили чего в доме. Он вернулся к столу, сел в кожаное мягкое кресло. В дверь осторожно постучали, и Миша скомандовал:
– Заходите!
В кабинет вошел только один, тот, что был в замшевой куртке песочного цвета. Поздоровался, шагнул к столу.
– Садись-садись, – пригласил Миша и шутливо добавил: – Рассказывай, как дошел до жизни такой.
Сам же, откинувшись на спинку кресла и прищурившись, принялся изучать незнакомца. Мужчина был молодой, лет тридцати пяти, не больше. Это Мише понравилось – не пацан сопливый, но и не перестарок, бегает еще хорошо, значит. И в хорошей форме: подтянутый, жиром не заплывший, плечи широкие, руки сильные. Ростом выше Чернецкого на полголовы – это для телохранителя тоже важно. Лицо… Миша прищурился, вглядываясь в гостя, – черты правильные, резкие, скорее восточные: тонкий нос с небольшой горбинкой, широкие, вразлет, темные брови, резкие скулы, твердый подбородок, волосы жесткие, коротко остриженные, только глаза светлые – то голубые, то синие, в зависимости от освещения – это сбивает с толку. Где-то он уже видел эти светлые глаза на восточном лице.
Посетитель тем временем сдержанно рассказывал свою биографию, упомянул два года в Афгане, военное училище, службу. Военный, значит. Это хорошо, военные – народ дисциплинированный. И опыт работы в охране есть немаленький. И не москвич, значит, бабками не избалованный и в делах никаких не засвеченный. Вот только откуда тогда он такой нарисовался?
– Как же ты на Муромца вышел, братан? – прищурившись, осведомился Миша. – Неделя как в Москве, а уже такими полезными знакомствами обзавелся…
Руслан – кажется, так он представился – нахмурился. Видимо, не хотел, чтобы его считали пронырой, который без мыла везде пролезет.
– Я его вчера впервые увидел, – холодно бросил мужчина. – Он сам по каким-то своим каналам нашел моего помощника, Дениса, и предложил встретиться с вами. Сказал, что вам нужен профессионал, желательно с воинским опытом. Если мы друг друга не поняли… Он раздраженно повел подбородком и приподнялся с кресла.
И снова Мише показалось, что где-то он уже видел этого парня. Ишь ты, джигит какой гордый. Джигит…
– Что-то мне лицо твое знакомо, – признался наконец Чернецкий. – Ты в Сегеже срок не мотал случайно?
– Нет, у меня судимостей нет, – отозвался Руслан. – Но я вас тоже узнал. Вы ведь Чернецкий, да? Михаил Чернецкий. Мы соседями были в Казахстане.
Глава 6
Теплый вечер опускался на город. Ошалевшие чайки, протяжно крича, носились над морем, раскинув крылья, плавно пикировали вниз и выхватывали из волн, окрашенных закатным солнцем в багряный цвет, мелкую рыбешку. Низко прогудел, отплывая от причала, пароход. Прошли по улице, о чем-то шумно и весело переговариваясь, почерневшие от солнца торговки с базара в ярких, повязанных вокруг головы платках.
Четырнадцатилетний Руслан вприпрыжку сбежал по гладким каменным ступенькам старого крыльца – спешил на занятия секции дзюдо. Двор постепенно отходил от ленивой дневной жары, просыпался, хлопал форточками, дверьми, звенел голосами телевизоров из окон. Тетя Лена из дома напротив, отдуваясь, вытащила тяжелый таз с выстиранным бельем, принялась деловито развешивать его на протянутых через двор веревках. Штопаные простыни взвились на ветру белыми парусами. Девчонка в выгоревшем сарафане сидела на каменном выступе стены, закусив кончик золотистой косы, играла с котенком. За колченогим дощатым столом шлепали доминошинами мужики в растянутых майках.
Впереди, у самого выезда из двора, стоял, облокотившись на глянцево-черную крышу новенькой «девятки», сосед Миша Чернецкий. Двадцатишестилетний Миша, стройный, черноволосый, в надвинутых на глаза модных дымчатых очках, бессовестно рисовался, поигрывая на пальце ключами от машины, перед какой-то фифой в джинсовом сарафане производства местной подпольной фабрики. Девушка поминутно смеялась, откидывая голову, отчего ее черные легкие волосы блестящей волной прокатывались по узкой спине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
