книг про артефакты Колидов. Я не делал записей, а запоминал всё самое важное: по каждому кубку, по атласам и по оружию.
Меч Колидов оказался очень непрост. Настолько непрост, что у меня глаза на лоб полезли, когда я узнал, на что он способен. А ведь Бахадур был прав: я действительно использовал это великое оружие как обычную железяку.
В книге треть страниц были посвящены особым техникам фехтования, и мне предстояло им ещё научиться. Чтобы запомнить мельчайшие детали движений, я брал с собой деревянный меч в библиотеку и занимался прямо в зале с алтарём и шестью богами. Настоящий меч Бахадур пронести мне не позволил.
— Стены библиотеки не пропустят тебя с оружием, кем бы ты ни был.
Порой он проверял, не разнёс ли я библиотеку к чёртовой матери своим деревянным мечом, а порой и сам помогал мне, раскрывая секреты подземных магов в работе с клинковым оружием. Они в этом были большие мастера. Бахадур подсказывал, какие книги можно ещё почитать, чтобы лучше освоить техники и узнать, как создавать хорошее оружие.
Столько в своей жизни я ещё не читал! Даже когда ходил с Исидорой в библиотеку Академии.
Всё утро я проводил среди книг, запасался знаниями, а затем после обеда занимался фехтованием с учителем, куда брал уже настоящий меч. Правда, пока что обычный, из арсенала подземных магов.
Иногда, после военных собраний, к нам заглядывал и отец. Они тренировали меня по очереди, и было странно видеть их вместе за одним делом, да ещё и в роли моих наставников.
Между ними не возникало напряжения, а вот я напрягался, если честно.
Отец как будто пытался восполнить для меня утраченное время, которое потерял, пока считался погибшим. Ну а когда заходила мать, то он сразу становился хмурым и неразговорчивым, потому что она обращала внимание только на Галея и меня. Приносила чай и местное печенье.
— Оно пресное и невкусное, зато плохо жуётся, — шутила она, отчего отец ещё больше мрачнел.
В эти моменты Галей старался найти причину, чтобы перенести тренировку на завтра и ретироваться.
Всё это наводило на меня тоску, но я обо всём забывал, когда наступал поздний вечер. Тогда я шёл в маленькую и очень скудную лабораторию, которую устроили Кика и Грич.
Там мы вместе разрабатывали сталь для нового меча Галея.
— А я уж думал, что Оружейник в тебе так и умер, не родившись, — смеялся Грич, когда я проверял на прочность очередную заготовку, морщил нос и говорил, что надо переделать.
Каждый вечер мы добавляли в алхимическую сталь всё новые материалы, которые приносил Бахадур, меняли составы и пропорции. Снова отливали меч за мечом, проверяли и дорабатывали.
Нам помогал Николай Кудинов.
Он умел делать не только бомбы, но имел тонкое чутьё при работе с металлами. И если бы отец Мидори не был варваром, то стал бы Золотым Мастером Материй и Инженером. Недаром с Кикой он быстро нашёл общий язык и сработался.
Ещё через неделю я наконец сказал заветную фразу:
— То, что нужно.
Мы создали алхимическую сталь для меча — такую, какую хотели. Прочную, твёрдую, упругую, лёгкую, не теряющую заточки, да ещё и с магическими свойствами к усилению соляных знаков на клинке.
Две последующих ночи я лично ковал и закалял этот меч.
В тишине Атифы раздавался звонкий стук молотов разной тяжести и размера, звенело эхо в сводах ледяных залов, трещал огонь в печи, а я всё колотил и колотил по мечу. Пот лился градом, рука отнималась — я впервые создавал оружие вот так, собственными руками, под своим полным контролем.
Для меня это было важно.
Я хотел отблагодарить своего учителя, как умел, и подарить ему меч, достойный Витязя Белого Ордена. И вот когда назавтра пришло время тренировки с Галеем, я принёс оружие в зал и с поклоном протянул его учителю.
Тот даже опешил.
Он уставился на меч, провёл взглядом по клинку и вензелям рукояти, по гравировке на гарде с янамарским иероглифом «сила духа», и поклонился в ответ.
— Спасибо, ученик. Это великолепная работа, достойная мастера. Говорю тебе как человек, который всю свою жизнь носил меч. Беру свои слова насчёт консервного ножа обратно.
— Да я не обиделся, — усмехнулся я. — Кстати, тут на кухне есть несколько банок консервированной рыбы. Можем опробовать.
Он рассмеялся, забрал у меня меч и мгновенно стал серьёзным.
— Великолепно, опоссум... Двенадцать соляных знаков, алхимическая сталь с магией. О великий Бартл... Золотой мастер Осирис умер бы от зависти. — Галей провёл ладонью по клинку. — Спасибо, Кирилл. Это ценный подарок, потому что ты сделал его сам, с трудом и благодарностью.
Я улыбнулся.
Галей редко выглядел счастливым, и сейчас был именно этот момент.
* * *
Перед отбытием из Атифы я попросил царицу отдать мне свиток с родословными Колидов и Чи. Пришлось долго её уговаривать, очень долго. Несколько дней.
— Это тебе не игрушка! — злилась она, ходя по залу туда-сюда.
По пятам за ней шагал её верный шакал и скалился.
— А вдруг у тебя отберут этот свиток? Или ты его потеряешь?
— Вы считаете, что у меня можно силой что-то забрать?
Она остановилась и колко заметила:
— Да, считаю. У тебя силой забрали всё, что ты имел, дорогой. Земли, дом и доброе имя.
Я скрипнул зубами.
— Этот свиток принадлежит роду Колидов.
Царица неожиданно смягчилась.
— Ладно, не злись. Бери. Но помни, что теперь подземные маги за его сохранность не отвечают. — Она погладила шакала по голове и добавила: — Ненавижу воздушных магов. Они чуть не уничтожили Атифу когда-то. Передай им, что Заварра считает их жалкими рогатыми тварями и хотела бы, чтобы их горная империя провалилась в бездну мрака. Так и передай.
Ничего я передавать не собирался, но дал ей высказаться.
Она уселась в свой ледяной трон. Пёс улёгся у её ног.
— И не забывай, что ты должен явиться сюда не позже чем через полтора месяца. Мы готовим новые силы, но без тебя всё это потеряет смысл, ты ведь понимаешь? Возьми с собой в путешествие самого сильного воина и самого серьёзного.
— Конечно. Самого сильного и серьёзного, — кивнул я.
— Самого надёжного и умудрённого опытом великих сражений.
— Есть у меня такой, да.
— Самого разумного.
— Это вообще его второе имя.
— Самого могучего и самого искусного.
— Ну
