мальчики, приятно было повидаться, но вы меньше чем за сутки успели мне напомнить, почему я была так счастлива, когда вы свалили наконец из города!
Она мотнула головой, съездив Никите мокрыми волосами по морде, и развернувшись направилась в дом.
Близнецы переглянулись с чуть-чуть виноватым видом.
Оба были согласны, что перегнули. Но оба ни о чем не жалели.
Тем более, что с отъездом у Маруси предвиделись некоторые сложности…
Она появилась из дома все такой же фурией, волоча с собой чемодан и сумку. Платье накинула прямо на мокрый купальник и теперь влага проступала сквозь ткань на груди и между ног, но близнецы изо всех сил делали вид, что им не смешно.
Они так и стояли во дворе. Макар оперся на плечо Никиты, тот скрестил руки на груди.
Болезненный, выламывающий поясницу стояк уже слегка опал, можно было думать не только о виднеющихся через влажную белую тряпочку крупных сосках сестры, но и о том, какое у нее будет лицо, когда…
Маруся захлопнула багажник, села за руль, вылезла обратно, забавно пыхтя, откатила ворота в сторону, не утруждая себя поиском пульта, снова села за руль…
А дальше что-то пошло не так.
Двигатель запускался, но тут же глох — раз за разом.
Пока и вовсе не перестал запускаться.
Маруся несколько раз ударила ладонями о руль.
Макар с Никитой переглянулись.
Будет взрыв? Она их убьет?
Или?..
Маруся просидела еще несколько минут в машине, ничего не предпринимая, просто глядя перед собой. Потом выбралась из нее, аккуратно закрыв за собой дверцу.
Постояла, глядя в землю.
Они приблизились — настороженно, как к невзорвавшейся гранате.
— Ну вы и мудаки… — проговорила она устало, опираясь ладонями о крышу машины. — Какие же вы…
Отошла и села на крыльцо.
Макар потоптался рядом, Никита ушел в дом и вернулся с запотевшим бокалом лимонада, в котором позвякивали льдинки. К его немалому удивлению, она даже не выплеснула этот бокал ему в рожу. Взяла из рук, присосалась к трубочке, жадно отпив почти половину.
— Пешком не пойдешь же? — спросил Макар, присаживаясь рядом на крыльцо.
Маруся только злобно зыркнула в ответ.
Никита опустился на землю у ее ног и предложил:
— На озеро?
Она промолчала, болтая трубочкой в стакане среди звонких льдинок.
— Обедать будешь? — спросил Макар.
И тоже был проигнорирован.
Маруся задумчиво цедила лимонад, глядя куда-то поверх горизонта, а потом решительно встала, сунув бокал в руки Никите.
— Ты куда? — крикнул он ей вслед, когда она направилась к до сих пор открытым воротам.
— Погуляю пойду, — отозвалась она. — За земляникой.
В подтверждение своих слов она подхватила оставленную у куста со смородиной плетеную корзинку для ягод.
— Не ходите за мной! — обернулась Маруся, уже выйдя на улицу. — Ясно вам? Даже не вздумайте!
Близнецы переглянулись, пойманные в момент решения рвануть за ней и… остались во дворе.
14
Макар потер предплечье, все еще болевшее после укуса Маруси.
— Смотри, — толкнул он брата плечом. — Аж кровь выступила. Думаешь, теперь надо уколы от бешенства делать?
Никита покосился на него, но сочувствовать не стал.
— Прикинь, занудная стукачка умудрилась вырасти в такую богиню… — задумчиво сказал он, глядя вслед Марусе.
— Эй! — Макар помахал ладонью у него перед лицом. — Земля вызывает Ника! Ник, прием! Не зависай! Эта та же самая зараза, которая сдала Герману, что мы его вискарь пили!
— Вот ты прикинь, — Никита повис на створке ворот и пару раз подтянулся. — У нас на глазах выросла роскошная телочка из тех, что обычно у олигархов сосут их вялые корнишоны.
— Интересно, кто такой этот ее Андрюша?
— Уж точно не олигарх.
— Почему?
— Чтобы разбогатеть нужны мозги, а мужик с мозгами такую, как Маруська, не отпустил бы, — уверенно заявил Никита.
Они оба выглянули за ворота. Маруся уже скрылась за поворотом к лесу.
— Ну что, идем? — Макар вернулся к бассейну и принялся одеваться.
— Погоди, воды возьму.
Конечно, никто и не подумал ее слушаться.
Братья отправились следом.
Сначала Маруся просто кипела от бешенства. Босоножки взрывали пыль с каждым ее шагом, и она жалела, что не может надавать пинков своим сводным братцам.
Больше всего ей хотелось макнуть этих дебилов башкой в дождевую бочку.
Отлупить хворостиной по упругим задам.
Запереть в сарае и кинуть туда осиное гнездо.
Чем дальше, тем более жестокими становились ее сладострастные мечты.
Подвесить вниз головой на тополе?
Накормить молоком с солеными огурцами?
Фантазия уже кончалась, а злость нет!
Она размахивала корзинкой так, что соседские собаки, с любопытством высовывавшие носы из-под ворот, отползали, жалко поскуливая.
Пару раз она оглянулась, подозревая братцев в непослушании.
Но вроде горизонт был чист.
— То есть, еще и отпустили меня одну в лес! — добавила она еще один пункт к списку грехов.
Правда до конца прочувствовать весь ужас одиночества и покинутости в диком лесу не получалось — места эти она знала, как свои пять пальцев.
Шлагбаум на въезде в поселок — формальность.
Все его жители, особенно проводившие здесь детьми лето, отлично знали, между какими домами есть прямой выход в лес, где свернуть, чтобы добраться до автобусной остановки и какими тропинками бегать в ближайшую деревню.
Ведь дружить с местными пацанами куда интереснее, чем с соседями-мажорами.
Так думали практически все соседи-мажоры.
Марусю деревенская пацанва почти не интересовала, как и быстрая холодная речка протекающая по оврагу, как и местная электростанция с противно гудящими опорами ЛЭП и прочие радости нормальных детей, сбегавших из-под бдительного ока дорогущих нянь, расслабившихся на природе.
А вот заброшенная деревня, от которой остались только кирпичные бордюры на фундаментах давно разрушенных домов, маленькое кладбище домашних животных в березовой роще или целая череда полян с дикой земляникой — это было куда интереснее.
Перебежав ручей по гнилым серым доскам, она вошла в темный еловый лес. Осенью сюда ходили за белыми грибами, выраставшими в здешних краях каких-то совсем неприличных размеров. Даже Маруся их собирала, хотя сама грибы не ела.
А еще здесь водились комары…
Просто огромные тучи мелких жужжащих тварей нападали на редких путников стаями и обгладывали до костей. Кем они питались, когда не удавалось за целый день поймать ни одного человека — загадка. Но стоило ей ступить на мягкий проминающийся ковер из прошлогодних рыжих иголок,
