на глаза челками, а с их бицепсами Маруся познакомилась в первые минуты встречи, когда они надурили ее с парковкой «мини».
Запаха сигарет она тоже до сих пор не улавливала — бросили, что ли?
В шестнадцать они как раз перебрались в Питер и там поступили в какую-то морскую академию или колледж — она не вникала. Уловила только одно радостное известие — перестанут приезжать на лето. Ей хватило.
Это их морское братство пиратов так изменило?
— На! — Никита брякнул перед ней миску с очищенными креветками, придвинул поближе блюдце с нарезанным лимоном, пиалу с соусом и встал, чтобы выбросить очистки и помыть руки.
Макар тем временем снял с мангала по паре шампуров и вручил брату его долю. Заморачиваться тарелками и приборами они не стали. Вновь усевшись по обеим сторонам от Маруси, они дружно вонзили крепкие зубы в еще шкворчащее мясо.
Как и было предсказано, сок потек по подбородкам, брызнул во все стороны, Макар тут же уляпался кетчупом, в который окунал свои куски мяса, Никита сгреб пятерней нарезанную зелень и зажевал ее хрустящим луком.
Маруся посмотрела на свои креветочки, на вилку в руке… и поняла, что тоже хочет нормального мяса!
— Дай! — она ухватила шампур у Макара с тарелки.
Тот с удивлением покосился на нее:
— Мы тебе креветки пожарили же! И рыбку. Хочешь еще овощей на гриле? Там баклажаны с болгарской солью есть, дать?
— Нет! — уперлась она. — Хочу свинину!
— Тогда снимай сарафан! — хохотнул Никита.
— В отличие от некоторых, я умею есть так, чтобы все вокруг не пачкалось, — прошипела Маруся, но все-таки стащила несколько кусков мяса на тарелку и потянулась за ножом, чтобы их разрезать.
Парни переглянулись поверх ее головы и дружно заржали. Маруся закрутила головой, пытаясь понять, над чем они смеются, но они давились хохотом, мотая головой и ничего не отвечая.
— Вина? — предложил Никита, подтаскивая поближе бутылку красного, оставленного «подышать» еще в начале вечера.
— Печеный чеснок будешь? — спросил Макар, разворачивая фольгу, из недр которой донесся божественный запах.
— Нет-нет, — замахала она руками. — Это вам можно лук и чеснок есть сколько угодно, а я…
— А ты собираешься тут с кем-то целоваться? — хмыкнул Никита. — Очень интересно. Хотя мы тут видели твоего старого друга Жору…
— Он теперь уважаемый человек, тракторист, — подхватил Макар. — Бросил пить, почти год в завязке. Так что, если ты решила сменить своего Андрея на нормального парня…
— …мы только за! — закончил Никита.
— Давайте сюда ваш чеснок, — сдалась Маруся.
Мясо было обалденно сочным, печеный чеснок — ароматным и вкусным, салат из помидоров с фиолетовым луком сводил с ума, зелень хрустела на зубах, добавляя в симфонию вкусов пряные нотки, три глотка вина сделали ужин идеальным.
И даже креветки не остались в одиночестве — когда шашлык больше не помещался даже в туго набитые животы близнецов, они развалились на скамейке в одинаковых позах, подвернув под себя загорелые длинные ноги и по одной подкидывали их в воздух, ловя ртом.
— Спасибо, это было очень вкусно, — Маруся взяла свой бокал вина и тоже откинулась на спинку скамейки. — Где вы научились так здорово жарить шашлыки?
— У мужчин это врожденное умение, — лениво отозвался Никита. — Как у женщин — варить суп.
— О, а помнишь, она нам суп варила? — оживился Макар. — Тем летом, когда Герман с мамой в Европу умотали.
— О, господи… — простонал Никита. — Зачем ты напомнил! Картошка с горохом, макаронами, рисом и огурцами.
— Называла это «кухня фьюжн»!
— Как мы сортир после него не разнесли, даже не знаю!
— Эй! — Маруся швырнула креветкой в Никиту, но он ловко пригнулся и поймал ее ртом. — Я вообще была не обязана!
— Признайся, — Макар сложил ладони у груди. — Ты специально хотела сделать нам гадость? Ты ведь умеешь готовить? Умеешь же?
10
Маруся швырнула еще одной креветкой и в Макара, но он оказался не таким ловким, как брат и поймал ее ладонью уже у самой земли, но не постеснялся сжевать.
— У тебя морда кетчупом измазана! — злобно фыркнула Маруся, уходя от ответа.
По правде говоря, у нее даже яичница не каждый раз получалась — то сырая, то горелая, то пересоленная. Но, к счастью, в наше время можно было просто заказать доставку кофе с круассаном и не париться.
— Ну так вытри, — Макар выставил морду вперед и кивнул на салфетки.
Маруся закатила глаза, но какие-то отголоски материнского инстинкта вынудили ее таки взять салфетку и убрать пару засохших капель кетчупа с его щеки. Так непривычно было чувствовать под пальцами шершавую щетину — она ведь помнила тот месяц без родителей, который они провели втроем.
Ей было уже восемнадцать, можно было доверить несовершеннолетних обормотов — так считали родители.
Обормоты же воспользовались свободой и дома практически не появлялись — разве что поздним утром, чтобы завалиться спать. Проснуться, позавтракать, чем придется — и снова унестись по своим делам.
Маруся пыталась жаловаться папе и мачехе, но тем было не до четырнадцатилетних балбесов.
— Что с ними может случиться? — говорила Лана. — Взрослые уже лоси. У тебя-то все в порядке?
Однако случилось.
Как-то вечером рядом с их домом остановился раздолбанный грузовичок из ближайшей деревни. Такого количества вонючих выхлопных газов этот поселок не ощущал, наверное, даже когда на стадии постройки сюда съезжались самосвалы и бульдозеры.
Из кузова вывалились близнецы — Макар хромал, Никита придерживал плечо рукой и болезненно морщился. Оба были щедро разукрашены кровоподтеками, а когда-то белые их футболки — залиты кровью.
Маруся отчетливо помнила, что в тот момент больше всего хотела уметь падать в обморок по заказу, как нежные девицы прошлого.
Но — увы.
— Не смей матери звонить! — сразу предупредил ее Никита, и тогда она впервые увидела его фирменный холодный взгляд. — Иначе сильно пожалеешь.
— Это только выглядит страшно! — «успокоил» Макар. — Сейчас умоемся и все будет в порядке.
Умыться не хватило. Под грязью обнаружились куда более серьезные последствия. Пришлось промывать перекисью широкие ссадины, прикладывать лед к будущим фингалам и вправлять вывихнутое плечо Никиты.
— Не умеете драться — не лезьте! — шипела Маруся, от души поливая их
