В первом беспокойно плавали змеи, во втором мерно квакали ленивые уродливые жабы.
Опять же — ничего реально сложного. Третья комната включала в себя клетку со львом, весьма рассерженным. В его же клетке висел под потолком ключ, который нужно было достать палкой с проволокой на конце. Длины вполне хватало, и руки находились в двадцати сантиметрах от стальных прутьев. Правда лев решил поиграть с палочкой и опрокинул ключ, который я уже вытаскивал. Пришлось разломать её, и одной отвлекать сменившего злобу на озорство животное, а второй подтягивать ключ.
Четвёртая комната — выглядящий весьма правдоподобно силиконовый труп, человека со связанными руками и распотрошённым брюхом. Над ним белой краской написали следующее «Этот предатель съел ключ, прежде чем сдохнуть». Было ли мне противно? Да. Задержало ли это меня хотя бы на секунду? Нет. Во-первых, я прекрасно понимал, что это всё — ложь. Во-вторых, у меня в уме всегда был один просто тумблер, включающий холодный разум и выключающий мешающие эмоции. Стоило мне вспомнить летящие с неба «шары» десантников шайтранов, как мне становилось плевать на всё вокруг меня. Я всего лишь хотел побыстрее оказаться рядом с этими ублюдками и убить их. А для этого мне было необходимо пройти ряд препятствий. Это всегда помогало, действуя лучше ведра ледяной воды, что внезапно выливают тебе на голову «весельчаки» из средней школы в интернате.
Пятая комната была последней, и в ней от меня требовалось самое сложное. Действительно испытание духа и готовности жить бок о бок со смертью и грехом. На стуле сидел связанный, живой человек. Его рот был заклеен, и нас разделяла прозрачная поликарбонатная стена с небольшим вырезом посередине. Справа стоял стол, на котором лежало несколько видов огнестрельного оружия — пистолеты, автомат, однозарядная винтовка, дробовик. На столе стояла табличка, гласящая следующее: «выбери оружие и убей предателя». Всё оружие было боевым, заряженным. Я не верил в то, что меня заставят убить человека. Элементарная логика заявляла — это невозможно. Пятьдесят с лишним тысяч поступающих абитуриентов. Где взять столько «предателей»? А раз так… Я взял пистолет, так как он был самым лёгким из оружия и лучше всего мне подходил. Подошёл к стене и просунул руку, целясь в «предателя». Глаз, несмотря на плохое освещение, уловил красные пятна и брызги на полу вокруг предателя с мешком на голове. А ещё камеры — несколько десятков. На логику я ещё не жаловался и сложил два плюс два. Отслеживают траекторию оружия, а под одеждой и мешком на голове висит бордовая краска и куча датчиков. Умно.
Я не стал больше терять время и нажал на курок, наслаждаясь в полумраке эпичной постановкой моего «грехопадения» и «смерти» бедолаги. Вернул оружие на место и прошёл через приветливо распахнувшуюся дверь.
* * *
— Эй, Рюдигер, ты видел? Этот коротышка из твоей группы. У него лучший результат дня. — жёлтоволосый, упитанный здоровяк толкнул своего давнего товарища и показал на один из мониторов, на котором стояло время 3:45:24. Три минуты, сорок пять секунд, двадцать четыре миллисекунды. — а он хорош, уже на десять секунд быстрее лучшего результата вчерашнего дня.
— Но намного хуже рекорда и средних показателей реальных абитуриентов, что придут в последние дни из кланов, родов, семей и прочих закрытых для большого мира объединений. Но в целом — неплохо, посмотрим, что он из себя дальше покажет. Это всего лишь разминка.
— Есть такое. Но я уже решил внимательнее за ним последить.
В этот момент в кабинет ворвалась стриженая под каре женщина с непомерно большими очками на голове и вязанным, под самую шею, зелёным свитером.
— Номер восемнадцать двадцать! Видели? Бомбический результат показал.
— Да-да, Эльза. Видели, уже сделали пометку и будем следить. Как там в целом новички? — спросил Рюдигер у «урагана» Эльзы. Так уже вышло, что эта беспардонная барышня имела привычку наседать на собеседника и до смерти его убалтывать.
— О, отправляется на «собеседование». — привлёк внимание к монитору желтоволосый француз Бернард Дюваль.
* * *
Закончив с этим испытанием, я вновь ощутил холод пола и попал в прокуренный, заваленный папками кабинет психолога. Меня пытались вывести из себя, добиться эмоций и прочей чепухи. Тонкая грань между элегантным оскорблением и прямой провокацией, нажимом на мою национальность, оскорбление Родины, семьи, тыканье и ржач над строчкой в биографии «лишённый статуса дворянин». Откровенное хамство перемешивалось с реальными вопросами, на которые требовалось давать ответы для анкеты.
— Ладно, сопляк. Последний вопрос — ты боишься смерти? — психолог затушил уже третью сигарету о столешницу, бросил окурок в меня.
— Нет. Не саму смерть. Боюсь умереть просто так, не отомстив шайтранам за смерть родителей.
— Вот как? А если тебя отправят в штабные крысы или вообще выгонят из академии?
— Значит на то воля Военной Академии Ареса. Буду решать проблемы по мере их поступления. — ответил я и взмолился, чтобы эта срань закончилась.
Арес услышал мои молитвы — меня ждали физические тесты.
Третья категория тестов была расширенной формой школьных тестов по физической культуре, сражения же почему-то были от них отделены, и на мой вопрос, инструктор-помощник ответил отрицательно.
— Спарринги против первокурсников начнутся в самом конце. После физических тестов и тестов пригодности.
— Что за тесты пригодности? — спросил я у этого молодого и достойно выглядящего парня, явно любящего турники и спорт. Я бы сказал, это кто-то со второго-третьего курса.
Я на листике, рядом с упражнениями, указал примерные веса и отправился со своим временным «куратором» делать нормы под запись. Никакой экипировки мне не дали, но результаты я показал вполне себе достойные, пусть и не идеальные. Никогда не стремился за пустым максимумом и раздутостью мышц.
Штанга. Жим лёжа: девяносто пять килограмм.
Присед: сто двадцать пять килограмм
Становая тяга: сто тридцать килограмм
Бег на сотню метров — одиннадцать секунд, двенадцать миллисекунд. Бег на километр — две минуты, двадцать шесть секунд. Бег километр с двадцати килограммовым рюкзаком — три минуты, сорок секунд.
Метание, подтягивания, прыжки в длину. Боже, даже плавание. Я всю школьную программу за полчаса прошёл. Лёгкие просто огнём горели! Такой темп далеко не каждый выдержит. И у многих тест наверняка затянется. Я же чувствовал, как потихоньку подходит мой предел, когда объявили окончание испытания и меня чуть ли не за шкирку отправили в следующий ангар, куда меньше по сравнению с этим огромным тренировочно-экзаменационным комплексом. Всего потного и дико уставшего меня усадили в кресло, после чего на голову одели странное устройство, выглядящее как шлем, и на руке оказался какое-то устройство, напоминающее крошечный телефон.
Свет
