class="p1">— Какое нахрен осознанное решение. Тебе ещё восемнадцати нет. Тебя взрастило государство! Оно дало тебе кров, пищу, образование! Вот так ты собираешься отплатить ему за всю заботу и ласку, неблагодарный?
Тут моя подростковая крышечка начала закипать, и я с трудом сдержался, чтобы не сказать этому уважаемому всё, что я о нём думаю.
— Имперские законы не ограничивают меня в выборе. При поступлении в Военные Академии действует устав Союза Человеческий Наций. Моё решение ничего не изменит.
— Послушай… может быть, я не с того начал? Что тебе даст эта никчёмная академия Ареса? Неприятие общества из-за того, что ты русский? Наплевательское отношение к тебе и твоей судьбе при распределении на факультеты? Ты просто станешь мясом, которое кинут в самую, прости меня, жопу этого мира. На передовую! И ты хочешь обречь себя на это вместо перспективы стать боевым офицером, одним из подручных генерала? Ты знаешь, что все, кто прослужат пять лет, автоматическим попадают в списки к императору на присвоении капитанского чина, а это дворянская должность! Фактически ты станешь дворянином.
— Что, серьёзно?
— Конечно! С твоими успехами, ты легко сможешь дослужиться и до майора, к пенсии получив земельный надел! Я сам так стал дворянином, за военную выслугу!
— Здорово, конечно, но…
— Никаких, но, парень! Какой тут может быть выбор — между становлением истинным патриотом, дворянином и уважаемым человеком, и предателем, пушечным мясом в чужой стране? И это я не говорю об имперском пособии!
— Патриоте? Предателе? Получу земельный надел к пенсии? А вы вообще открывали моё личное дело? Внимательно с ним ознакомились? Где была моя Родина, когда погибли мои родители? Где была вы, патриоты, когда меня отдали в интернат? Где были вы, патриоты, когда идиот управляющий разорил МОИ ВЛАДЕНИЯ? Где были вы, патриоты, когда меня ЛИШИЛИ статуса дворянина? А? Не знаете? А я отвечу? Такие как вы и вам подобные, упиваясь собственной властью, предавались утехам и развлечениям, забив болт на долг Родине. Вы и вам подобные патриоты лишь делаете вид, что заботитесь о Родине, а на самом деле всё, что вас интересует — это ваши карманы. По вине всяких чинуш я стал никем, потерял всё и теперь вы с благоговением говорите мне о том, что я должен потратить тридцать лет жизни слепому следованию тупоголых приказов тупоголовых кретинов ради получения тех же благ, что были у меня ещё два года назад? Знаете, мой ответ будет простой — подавитесь этими богатствами. Плевать мне на вас. Через тридцать лет, если шайтранов не остановить, ни Императора, ни Родины не будет. А вы продолжайте чесать зуд в причинном месте, занимаясь осваиванием новых территорий. Каждый сам за себя, тогда как враг у нас у всех один. Мне противно видеть ваше наглое, лицемерное лицо. Можете отказать мне в законной оплате проезда и моего выбора, но вот это! — я показал бумажку с сертификатом на нескольких языках, — моё, и принадлежит мне! И с радостью примут меня в любой академии. Хоть пешком пойду, но дойду. Вы, своей безответственностью, пофигизмом к своей работе, ленностью, что даже не позволила вам прочить два абзаца моей короткой биографии, окончательно убедили меня в том, что мне нельзя в Военную Академию Руси. В ней я либо устрою кровавое побоище, либо ещё раньше попаду в тюрьму за оскорбление аристократов. А самое обидно — я на примере своих же предков знаю, что далеко не все такие вот «патриоты». И есть нормальные и адекватные, преданные своему делу люди. Вот только моя цель — шайтраны а не эта склока с выбиванием от имперского канцеляриума подачек и благодатностей в надежде увеличить на капельку своё влияние.
Я поднялся, выдохнул, посмотрел в не изменившееся суровое лицо чиновника и протянул руку.
Тот, не моргая, смотрел на меня, размышляя о моих словах. В итоге он всё же поставил свою короткую роспись, печать имперского дома и вручил мне бумагу, но не отпустил её.
— Катись отсюда, умник. Думаешь, всё так просто? Да? Начнёшь жить один за бугром, вспомнишь мои слова, глупец. Там тебе никто не поможет и поблажек не даст. Ты больше не будешь считаться ребёнком и будешь нести полную ответственность за себя. — он наконец разжал пальцы, и вожделенное прошение, подписанное этим несогласным со мной мужчиной, оказалось у меня в руках.
— Я давно перестал на кого-либо надеяться. Примерно тогда, когда умерло моё детство вместе с моими родителями. Оно полыхало в агонии, ожидая помощи Родины, купаясь в пламени объятой пожаром машины, подожённой белым шайтраном. А спас меня темнокожий Джон, которому плевать было на то, кто я и откуда — он просто был папиным другом и помощником.
На самолёт мне не хватило. Поэтому я собрал свои немногочисленные вещи: дневник отца, медальон, личные вещи, одежду, и отправился в длительное железнодорожное путешествие к месту своей будущей учёбы. Подача документов начнётся через неделю, и, в отличии от сборища аристократов в Военной Академии Руси, которые на девяносто процентов заполонят состав студентов, в Европе принимают всех. Поэтому она лишь немного уступает по численности китайской и индийской. Но, самое главное, мои результаты обеспечили мне туда дорогу и поступление безо всяких бюрократических проволочек, как у местных.
Поезд тронулся, а я улыбнулся, прощаясь с городом, что стал мне домом на целых два года. Хороший город, хорошее место. Оно много мне дало. И пусть я наговорил чиновнику в порыве злобы всякого, всё таки Родину я люблю. Как и отец с матерью, и бабушка с дедушкой. Просто мои цели и цели толпы аристократов не совпадают. А это путь в никуда, то есть — нам не по пути. По крайней мере, временно. Чувствую, политика Императора изменится, когда проклятые шайтаны придут на Аляску. Ведь от неё до Родины — лишь крохотный пролив, что не помеха этим тварям.
Интерлюдия 1
«Свершилось! Впервые за последние десятилетия граждане самой свободной страны на свете объединились и пришли к единому мнению! Им нужен новый, молодой и сильный Лидер! Этого человека удалось не только найти, но и в едином порыве всей нации выбрали в качестве следующего президента Соединённых Штатов Америки!» — репортёр провёл рукой, демонстрируя толпу ликующих граждан.
На площади перед Белым Домом стояло множество людей. Не менее двух десятков тысяч истинных патриотов! Самый сок нации! Сотни камер журналистов направили свои объективы к дверям, из которых с минуты на минуту должен был выйти новый президент сильнейшего и не знающего себе
