капитана зависит его никчемная жизнь?
Он усмехнулся. Разумеется не понимает, и капитану нравился подобный расклад. Он затянулся сигаретой и выдохнул струйку дыма. На мгновение муху скрыли белые клубы, но, когда они развеялись, она все еще вертелась и беспорядочно дергала лапками. Вот ведь упрямая тварь!
На столе перед капитаном стоял узкий аквариум. Внутри, раскачиваясь на тонких ножках, устроилось совсем другое насекомое – размером с ладонь, с упругим толстым брюшком и небольшой треугольной головой. Передние лапки страдальчески сложены на груди, в больших глазах с черными точками застыл немой вопрос. Все это придавало существу жалобный вид, но капитан Варгас знал наверняка: уж чего, а жалости от этого создания ждать не стоит. Как не стоит ждать каких-либо других эмоций: радости или страха. Этим ему и нравились насекомые. Все предельно четко, просто и функционально. Совершенные живые машины.
Капитан склонился к аквариуму. От дыхания стекло слегка запотело, но капитан не стал его протирать. Делая вид, что рассматривает богомола, на самом деле он следил за сидящим на противоположном конце стола человеком. Тот просматривал бумаги, пытаясь изобразить, что они интересуют его куда больше, чем игры капитана с насекомыми. Это был Лайонель Киршоу, член Национального Совета Республики. Среднего роста, с неприметным лицом и водянистыми глазами; темно-коричневый костюм висел на нем мешком, хотя пошит был у лучшего портного.
Капитан Варгас приподнял крышку аквариума и опустил внутрь иголку с мухой. Где-то с полминуты богомол никак не реагировал. Все так же раскачивался на месте, словно никакой мухи не существовало, хотя капитан держал иголку прямо перед его глазами. Затем богомол сделал неуверенный шаг, замер на мгновение и вдруг метнулся вперед. Одно-единственное движение – и толстая муха затрепыхалась в цепких лапках. Капитан Варгас удовлетворенно кивнул.
– Ну? – хмуро спросил Киршоу. – К чему этот спектакль?
– Спектакль? Что вы! Просто пришло время его кормить. – Богомол медленно переворачивал муху, ломая хитиновое тело. – Вы обратили внимание, какая грация и выдержка? Совершенное создание.
– Как называется эта тварь? – Судя по тому, как поморщился Киршоу, он был не слишком высокого мнения о грации и выдержке насекомого.
– Самый обыкновенный богомол. В этих краях они, правда, не водятся. Мне привезли его с юга.
– Никогда раньше не слышал, – покачал головой Киршоу.
Капитан приподнял бровь – выражение максимального удивления, в первую очередь невежеством своего собеседника. Киршоу поежился.
– И вообще… Я пришел к вам не для того, чтобы смотреть, как вы кормите своих домашних питомцев.
– Я знаю, – улыбнулся Варгас, затягиваясь сигаретой. Облачко дыма устремилось к члену Национального Совета, и тот замахал бумагами, отгоняя его. Несколько листов упало на пол. Киршоу не стал их поднимать. Оставшиеся бумаги он положил на край стола и постучал по ним ладонью.
– Понимаете, капитан, я, как бы так сказать, немного разочарован.
– Неужели?
– Я ожидал несколько иного результата, – сказал Киршоу. – Проклятье! Вы можете не курить?
Капитан Варгас пожал плечами и вдавил сигарету в тяжелую пепельницу, но она все равно продолжала тлеть. Тонкая призрачная змейка поднималась вверх и растворялась в воздухе. Политик поднял глаза на портрет Президента Республики на стене за спиной у Варгаса.
– Капитан, я полагаю, вы знаете и понимаете, к чему стремится наш глубокоуважаемый Господин Президент?
Варгас кивнул, однако Киршоу не удовлетворил подобный ответ.
– Порядок и Процветание – вот его цель. Его и всех тех, кто отважился встать под его знамена. А это значит, и нас с вами. Процветание невозможно без Порядка – это аксиома. Но как достичь Порядка, когда враги Республики, движимые своими шкурными интересами, только и делают, что вставляют нам палки в колеса?
Капитан нагнулся ближе к аквариуму, вполуха слушая члена Национального Совета. Все это он слышал уже тысячу раз, и куда интереснее было смотреть, как богомол разделывает муху. Киршоу начал заводиться:
– Только крепкое дерево устоит в непогоду и принесет самые лучшие плоды. Но бывает так, что в дереве заводятся паразиты, такие белые муравьи, термиты, слышали?
– Видел.
– Тогда вы понимаете, о чем я. Термиты поедают дерево изнутри, и в конце концов оно перестает плодоносить, а потом и вовсе обращается в труху. Чтобы этого не случилось, у нас существует Тайная Жандармерия. Это ваша прямая обязанность – искать этих самых термитов.
Киршоу снова взял пачку бумаг и замахал перед лицом – частично разгоняя дым, частично – чтобы привлечь внимание.
– Но что я вижу? Судя по вашим отчетам, все наши враги – под «нашими» я понимаю врагов Республики – это жалкие клоуны, которые и мухи не обидят, вы уж простите за каламбур.
Капитан Варгас отстранился от аквариума.
– А что вас удивляет? В городе действуют двадцать четыре организации – часть на виду, остальные играют в подполье. И в основном они заняты тем, что грызутся между собой. Анархисты ненавидят социалистов, а те терпеть не могут новых реформаторов. Профсоюзы думают только о своей выгоде, да и брешисты сейчас прижали их к ногтю.
Киршоу встрепенулся.
– Брешисты! Хоть кто-то в этой стране думает о Республике! Вот с кого вам нужно брать пример.
Капитан Варгас фыркнул.
– Если бы мне платили столько, сколько фабриканты платят Бреши…
Он замолчал. Слишком нелояльное высказывание для офицера Тайной Жандармерии. Киршоу этого не пропустил.
– Все, что делает Пьер Бреши, он делает для блага Республики, – холодно сказал политик. – Они с Господином Президентом плывут в одной лодке, к одной цели.
– Само собой, – кивнул капитан.
Члену Национального Совета, пожалуй, не стоило говорить, что из всех организаций, действующих в городе, единственная, которую Президенту имело смысл опасаться, – это «Партия Объединения» Пьера Бреши. Уже сейчас. А если через Совет пройдет Закон о Гражданской Ответственности, у Бреши появятся все законные основания вооружить своих молодчиков. Тогда под его началом окажется самая настоящая армия. И еще вопрос, как он ей распорядится. Это сейчас Бреши лучший друг и преданный соратник Господина Президента, но колесо вертится…
Капитан Варгас покачал головой – точь-в-точь как его богомол. Разумеется, оснований сомневаться в мотивах Пьера Бреши у него не было. Просто служба в Тайной Жандармерии развивает излишнюю подозрительность.
– Вы чересчур беспечны, дорогой капитан, – сказал Киршоу. – Или не хотите признавать, что все эти организации и есть те самые термиты, которые грызут изнутри наше государство. Вы их недооцениваете. А ведь сегодня, среди бела дня, один из этих уродов швырнул банку краски в портрет Президента Республики! Прямо на вокзале, при большом скоплении народа.
Капитан Варгас сделал вид, что не удивлен. У него еще будет время выяснить, почему ему не доложили об этом происшествии. Киршоу же продолжил, все больше распаляясь:
– Сначала банка краски, а что дальше?
