Читаем без скачивания Тайна горы Крутой - Владимир Шустов

«Поезд № 100, Урминск — Минск, отправление 22 часа 00 минут (время московское)». Все хорошо!

До двенадцати ночи Тима успеет побывать в музее, разузнать все подробности о «Стальном солдате революции», а может быть, и о Лапине. Будет тогда о чем поговорить с Григорием Лапиным при встрече, будет о чем вспомнить. Звеньевой вышел на привокзальную площадь, свернул в станционный сквер и сел под тенистым тополем на зеленую скамейку с удобной покатой спинкой. Радостно было у него на душе. Ясно, что на след Григория Лапина он напал. Пора известить об этом Юлю. Тима достал листок плотной бумаги и карандаш. Поставил клетку на колени, положил под листок записную книжку и старательно стал писать.

Затем скрутил письмо трубочкой, вытащил из клетки Мраморного, вложил послание в футлярчик из гусиного пера, прикрепленный к ноге голубя. Указательным и средним пальцами он сжал лапки Мраморного, встал и коротким, сильным толчком подбросил крылатого почтальона.

Стремительно взмыв над тополями, Мраморный дал прощальный круг и полетел на север, к далеким горам.

«До свидания, Мраморный! Лети, передай другу радостную весть, что герой Лапин нашелся, что скоро возвратится Тима в родной город с письмом от героя. А при встрече даст Тима слово за себя и за своих товарищей пионеров быть такими же бесстрашными и мужественными, как Лапин. И еще передай, Мраморный, что попросит Тима Григория Лапина приехать в Новострой погостить. Ведь не откажется, нет, не откажется он побывать в сказочных таежных краях, где на скале выбиты имена его боевых друзей». Голубь уже скрылся, а Тима все еще смотрел на синее солнечное небо, светлое и широкое, как океан в штиле. На губах у звеньевого играла счастливая улыбка.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ХВОСТАТАЯ РАКЕТА

— Вылезай сейчас же! Там ничего нет! Слышишь?

— А я ничего!

— Вылезай, вылезай, да осторожнее, ушибешься!

— Уж я ушибся!

Из-под стола показалась бритая голова. На ней замшевыми лоскутами повисла паутина. Ванюшка сел на коврик, дотронулся до ушибленного места и ужаснулся:

— Володя, у меня почему затылок вырастает?

— Что, шишку набил?

— Она вырастет, как голова, да?

— Нет, поболит немного и пройдет. Говорил тебе, не лазь под стол. Зачем ты ко мне пришел? Мешаешь только!

— Меня Сеня прислал тебе помогать. Я сначала Коле Хлебникову помогал. Мы письма в гербарии писали. Потом Коля устал и сказал Сене, чтобы он меня тебе помогать послал!.. Володя, а почему лыжи, которые под столом спрятаны, с колесиками? Это, Володя, самолыжи?

Ванюшка устремил серые лучистые глаза в сторону дивана, но староста кружка «Умелые руки» находился в глубоком раздумье и ничего не ответил. Володя изучал чертеж «лейки-самолейки «УР-1» («УР-1» — марка завода, выпустившего машину, то есть кружка «Умелые руки»).

Кружковцы две недели безрезультатно бились над созданием совершенной поливочной машины (ее заказали садоводы Коли Хлебникова), но ничего не получалось. И не видать бы садоводам поливочной машины, если бы…

Однажды вечером в лагерную мастерскую заглянул Володин отец, главный конструктор одного крупного завода Петр Алексеевич Сохатов. Он подошел к столу, за которым трудились кружковцы — они как раз составляли чертеж поливочной машины, сел на колченогий стул и спросил, обращаясь ко всем:

— Как дела с дождеметом?

— Думаем, — ответил Володя. — Папа, откуда ты знаешь про самолейку?

Петр Алексеевич улыбнулся одними глазами и посмотрел на Семена, который следом за ним вошел в мастерскую.

— Прихожу я сегодня на завод, — шутливо начал отец, — а мне и говорят: «Товарищ главный конструктор, в одном из пионерских лагерей группа изобретателей создает новую, необходимую для садоводства машину. Нужна деловая помощь». Ну и я…

— Сеня тебе сказал!

— Вот этого-то я и не знаю. Не мог запомнить. Где ваши чертежи?

Он придвинул лист ватмана, уже порядочно измазанный карандашами и истертый резинками, вгляделся в неясные линии чертежа, взял остро отточенный карандаш и уверенно заявил:

— Что ж, вполне приемлемая конструкция. Совершенно верно. Ваша машина должна действовать по принципу насоса. — Кружковцы переглянулись, но смолчали: о насосе не было и речи. — Значит, вы берете бак? Неплохо, неплохо… — Петр Алексеевич снял темно-синий пиджак, накинул его на спинку стула, вздернул выше локтя рукава белой шелковой рубашки и наклонился над чертежом. — Бак, бак — бачище… Так, так, так, — напевал он, играя карандашом. — Ага! Сверху на бак вы надеваете крышку из кровельного железа? Тоже верно. Только учтите, крышка должна надеваться плотно. От крышки в разные стороны идут водометные трубки? Превосходно… Пожалуй, хорошо бы на концах трубок установить дождевальные камеры вроде раструбов, какие бывают у обычных садовых леек. Так… Дно у бака двойное…

— Папа, все понятно! — Володя сам принялся объяснять устройство самолейки.

— Ну и ну, — сказал Петр Алексеевич, глядя на раскрасневшееся лицо сына. — А я ведь затруднялся в этом вопросе!

Хороший получился дождемет! Володя с сожалением отложил чертеж. Взгляд упал на другой рисунок. Володя выхватил листок из середины стопы и сел, поджав под себя ноги. Эх, ракета-ракета! Сколько надежд и грандиозных планов было связано у Володи с кораблем «СС-1». Сверхскоростная ракета — это же Марс, Венера, Юпитер, Сатурн и миллионы звезд, призывно мерцающих над головой в ночной темноте! Но все равно мы до них доберемся! Да, да, доберемся! Ведь есть уже реактивные самолеты, есть ракеты, есть спутники, есть корабли-спутники… Очередь за межпланетными фотонными кораблями! Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра… А может быть, сейчас, в эту минуту, где-нибудь под Москвой или Ленинградом, под Киевом или Минском, под Свердловском или Владивостоком на ровной бетонированной дорожке стоит реальное воплощение Володиной мечты — межпланетный фотонный корабль. Он ждет только сигнала, чтобы умчаться в безоблачную, бесконечную синюю высь. Советская ракета! Первая в мире! Ведь никто другой, а наш русский ученый, Константин Эдуардович Циолковский, разработал теорию полета ракет. Он впервые научно доказал возможность сообщения между Землей и планетами. Еще в 1898 году Константин Эдуардович сказал: «Будущее принадлежит ракете…»

— Чертежи ракеты подготовил?

Володя вздрогнул и оглянулся. Перед ним стоял отец. В белой рубашке с засученными рукавами, в белых брюках и желтых сандалиях, он выглядел очень молодо и даже напоминал чем-то Семена. Только Петр Алексеевич был на голову выше начальника лагеря и шире в плечах. А глаза такие же молодые, такие же задорные.

— Папа, может быть, без чертежей, а?

— Почему?

— Ребята обязательно надо мной смеяться будут, подшучивать…

— Вот что, Владимир, если хочешь стать настоящим человеком и тем более изобретателем, научись воспринимать замечания, научись исправлять ошибки.

— Дядя Петя, а у Володи под столом лыжи с колесиками! Это самоходы?

— Ванюшка! Ты откуда?

— Я сидел там, под столом. Там самолыжи есть!

— Какие самолыжи?

— Это, папа, так просто! Вот, папа, чертежи! Пойдемте, нас ждут. Сеня приходил! — заторопился Володя, а когда Петр Алексеевич вышел, прихватив чертежи и карандаш, укоризненно сказал: — Ты, Ванюшка, какой-то несдержанный. Мы будем ссориться.

На поляне, у фабрики «Пионер», собрался почти весь лагерь. Ребята разместились кто где смог. Было шумно. Люся Волкова в новом белом с красным горошком платье стояла у входа на фабрику. Перед ней на бревнах, приготовленных для сооружения гигантских шагов, сидели начальник лагеря и Вася. Они слушали, как звеньевая второго возмущается поведением заготовителей.

— Когда это кончится! — негодовала Люся. — Вы мне скажите? Я требую, чтобы Тимку наказали! Это же настоящая разболтанность! Сегодня встретила Юльку и спросила у него, где Тимка с Павкой. Так Юлька зевнул сначала и только потом ответил, что, видите ли, они уехали на рыбалку!

— И вовсе я не зевнул! — возразил невесть откуда появившийся Юлька. — Ты сочиняешь!

— Нет, зевнул! К потом… Ой, Сеня, я что-то не верю в рыбалку! Тимка четыре дня тому назад пришел на фабрику. Я стала ругать его за то, что трав мало принесли, а он ответил мне: «Скоро некого будет ругать!» Почему, Юлька, ты остался, а они уехали? Почему? Ты не отворачивайся, посмотри мне в глаза. Обманываешь?

— На тебя я давно насмотрелся!

— Может быть, они действительно не на рыбалку уехали? — спросил Семен.

— Ну, что я буду… — Юля покраснел и запнулся.

— Видишь, видишь, Сеня! Юлька!

Но Юльки рядом уже не было. И главное — шагов никто не слыхал…

— Врет он, Сеня! — сказала Люся. — Врет!

— По местам! — скомандовал Семен.

К фабрике подходил Петр Алексеевич.