Я вздохнул с облегчением.
– Сколько ты вообще работаешь в неделю?
Я глубже вжался в сиденье и уставился в окно. Окрестности были совершенно иными, чем на Манхэттене. Повсюду маленькие разноцветные домики, в небе кружат чайки – и все это среди зеленых холмов. Гор видно не было, наверное, они появятся, когда мы продвинемся вглубь страны.
– Четыре дневных смены. Смена длится примерно двенадцать часов. В дороге иногда получается дольше. И еще одна-две ночные смены в неделю.
– Напряженно.
– Мне нравится моя работа, – спокойно ответил он и сдержанно улыбнулся. – Это большая честь – работать на королевскую семью.
У меня во рту появился неприятный привкус. Как я ни пытался скрыть раздражение, думаю, мне это не удалось.
– И что мне делать, пока ты работаешь?
– Я попросил управляющего найти для тебя занятия. Ничего конкретного – будешь помогать, где потребуется. Но не волнуйся, свободного времени у тебя будет достаточно. Я знаю, для тебя пребывание здесь – это своего рода наказание, но я надеюсь, что ты хорошо проведешь время и будешь вспоминать его без негатива. На следующей неделе возьму несколько выходных, покатаю тебя по Канаде.
– Почему только на следующей неделе? Отпуск не дают? – насмешливо спросил я.
Зак покачал головой и внезапно свернул с главной дороги на узкую гравийную дорожку, которая петляла по холмам к побережью.
– На выходных принцесса празднует свой день рождения. А после я смогу уделить тебе время, – спокойно пообещал он.
– Можешь не утруждаться, – быстро ответил я и снова посмотрел в окно. Раньше же он это не делал.
Между нами повисло молчание. Я пытался придумать тему для разговора, но на ум ничего не приходило. Наверное, с Закари происходило то же самое – его нижняя челюсть непрерывно работала, словно он жевал слова, но вслух их не произносил.
Как раз когда тишина стала невыносимой, мы остановились перед большими воротами из кованого железа. Зак нажал на расположенную над его головой кнопку, и двери бесшумно распахнулись. Мягким рывком Зак снова двинулся вперед. Перед нами лежал небольшой участок леса, который выглядел еще зеленее и ухоженнее, чем встречавшаяся нам до сих пор растительность. Белый гравий хрустел под автомобильными шинами.
Я медленно выпрямился, когда перед нами замаячил врезанный в скалу замок. Однако к самому дворцу Зак не поехал, а свернул налево. Через несколько минут мы подъехали к зданию, напоминавшему по стилю замок, только попроще. Фасад на добрую половину был увит розами и плющом.
– Здесь живет часть сотрудников. Моя квартира на самом верху. – В низком голосе Зака был отчетливо слышно, как сильно он надеялся, что мне понравится это место.
Я промолчал. Я еще не решил. Закари припарковал автомобиль перед домом рядом с другими машинами, и я неспешно вылез. Воздух здесь был свежее и прохладнее, пахло морской солью и зеленым мхом. Я слышал шум прибоя, бьющегося о скалы, и пение птиц. И больше – ничего. Ни машин, ни метро, ни автобусов, ни орущих людей. Вообще ничего. Впервые я оказался в такой тишине.
Закари направился к жилому комплексу, и его шаги захрустели по гравию. Я посмотрел ему вслед и почему-то засомневался. На сердце стало тяжело, и мне вдруг пришла в голову мысль, что сейчас надо развернуться, сесть в первый же автобус и поехать обратно в аэропорт. Если я откажусь здесь оставаться, мама не сможет заставить меня, как бы она ни злилась.
Зак остановился у входа. Его высокая фигура отбрасывала тень на щебень. Он спокойно смотрел на меня, как будто догадавшись о моих мыслях, но, к моему удивлению, ничего не сказал. Конечно, вряд ли он кинется удерживать меня силой, если я сейчас решу уехать. У меня по спине поползли мурашки несмотря на то, что светило солнце и погода стояла теплая. У меня возникло такое чувство, будто я стою на распутье, и выбор, который я сейчас сделаю, определит мою судьбу. И что бы я ни выбрал, часть старой жизни бесповоротно останется позади.
Мой желудок неприятно сжался. Зак стоял, приоткрыв дверь, и ждал меня. Вздохнув, я достал из машины свою сумку, запихнул медведя в карман куртки, при этом влез он только наполовину, а потом сделал шаг. К нему. А потом еще один. И еще. Когда я оказался рядом с ним, наши тени сплелись, сливаясь в замысловатый узор из рук и ног. Зак улыбнулся мне и кивнул, словно был благодарен за то, что я не сбежал. Я ничего не сказал, просто пошел за ним. Но меня не покидало ощущение, что я только что совершил роковую ошибку.
Ева
– Дориан должен встречаться с Мэк. Она хоть и странная, но все же лучше этой Камиллы. Я ей не доверяю…
Прескот окунул свою ложку в стоящее между нами ведерко мороженого. Тем временем высокий блондинистый актер на экране прижал девушку к школьной парте и горячо поцеловал ее. Их губы соприкоснулись, его язык проник ей в рот, вызвав у нее легкий стон.
– Камилла наверняка убила своих родителей и теперь пытается обвинить во всем свою двоюродную сестру, – согласилась я.
Парочка на экране продолжала постанывать. Заинтригованная, я медленно облизывала свою ложку с остатками мороженого, размышляя, не стоит ли подпустить к себе какого-нибудь лордика из школы. Очень уж горячо смотрелись эти поцелуи на школьной парте. Сильвер, погребенная под таким количеством одеял, что виднелся только кончик ее покрасневшего носа, яростно чихнула и застонала.
– Как вы можете смотреть такую ерунду? Включите что-нибудь другое.
– Ш‑ш! – шикнули мы со Скотти одновременно.
Я сунула ложку в ведерко и уткнулась в картонное донышко.
– Эй, ты что, доел все мороженое?
Я недовольно заглянула в пустое ведерко, а Прескот скорчил невинную физиономию. Как только нам, наконец, удалось уложить Сильвер в постель после нашего возвращения с телестудии, Скотти официально переоделся в королевский халат, и мы засели смотреть сериал «Зажигай, ребята». За это время Скотти, видно, перегрелся, потому что сейчас он сидел в один трусах с уточками и в одном носке на левой ноге. Я тем временем подняла волосы вверх при помощи парочки лакричных твизлеров. Раздосадованная тем, что он съел все мое мороженое, я вытащила из волос красную конфету и укусила ее. Главные герои между тем перешли на истошный крик. Это я называю «быстрой эскалацией». Сэр Генри пушистым комочком лежал на краю кровати и радостно терпел мои почесывания.
– Так, надо не забыть в следующей жизни стать голливудским актером, а не принцем, – пробормотал Прескот.
Я снова сунула твизлер в рот. В этот момент раздалось почти беззвучное гудение. Вибрация на моей ягодице напомнила мне, что я кое-что планирую сегодня. Какой бы уютной ни была пижамная вечеринка Блумсбери. Я посмотрела на свой мобильник.
Анастасия: Вечеринка началась. Ты где?
Я: Нужно улизнуть. Кто уже пришел?
Анастасия: Все.
Я: Дай мне полчаса.
На это Анастасия уже не ответила. Я почесала затылок. Да и нечего было принцессе Сент-Эдвардс добавить: при дворе слухи распространялись быстрее, чем в желтой прессе. Если на этой вечеринке были все, то и мне надо там быть. Иначе подумают, что я либо слишком незначительная фигура и меня не удосужились позвать, либо же зануда. А я ни занудой, ни незначительной фигурой прослыть не хотела. Я должна туда попасть. Просто из принципа. Если я этого не сделаю, про меня забудут через полгода, и придется выдумывать невесть что, чтобы восстановить свою репутацию. Я незаметно отодвинула телефон, вытянула руки и преувеличенно громко зевнула.
– Так, пойду-ка я спать, – пробормотала я и потерла глаза.
Скотти уставился на меня.
– Что? Уже? Давай возьмем еще мороженого.
– Нет. У меня был трудный день.
Я поцеловала его в щеку и потрепала Сэра Генри по шее.
– Спи, мой сладенький, – сказал я.
Он тихо зарычал и завилял маленьким хвостиком. Сильвер что-то пробормотала, когда я тихонько вышла из комнаты.
