В какой бы ярости ни пребывали горожане, они не позволят хулиганам открыто напасть на девочку в центре города у всех на виду. Пэйс прерывисто вздохнул и замедлил бег. Они достигли самого безопасного места главной улицы. Он отпустил худенькую руку Доры и пошел широким шагом. Его терзала мысль о том, что он бежал с поля боя, но Пэйс не мог допустить, чтобы ребенок шел домой в одиночестве. Нет, он вернется попозже, если драчуны еще не натешились.
– Я же велел тебе вчера вечером передать отцу, чтобы он не выпускал тебя из дому. В чем дело? – Воинственное раздражение было сильнее сочувствия и доброты. Но ведь его никто никогда и не учил, что доброта важнее всего.
– Овцы разбрелись, – прошептала Дора, – и это все я виновата. Папа Джон теперь умирает из-за меня. Просто не понимаю, почему Господь наказал его, а не меня.
– Ты сама глупа, как овца, – ответил он со злостью. – Если твой отец вышел в такой холод и промок, гоняясь за проклятыми овцами, то сам в этом и виноват, а вовсе не ты.
– Но это я, не заперла ворота, – с несгибаемой честностью пояснила Дора.
– Но овцы не стоят того, чтобы рисковать из-за них жизнью. Твоему отцу не надо было выходить. А лучше всего было бы сидеть да растабаривать в это время в главной лавке на виду у всех. И он знал это. Но предпочел поступить иначе.
Пэйс знал, что не следует вымещать зло на девчонке, но он все еще кипел от ярости. Подумать только, сбежал от драки, чтобы отвести девочку домой, и протанцевал всю ночь, пока жизни стольких людей находились в опасности. Джэз уже обо всем сообщил ему. Отец Доры вовсе не гонялся за овцами. Он помог Джошуа выбраться из сарая, где того неожиданно запер Карлсон из опасения, что он сбежит прежде, чем за ним явится работорговец. И Пэйс должен был переправить через ручей своего друга, а вовсе не этот старик.
Но он был бессилен что-либо изменить, и чувство беспомощности еще больше разжигало его ярость. Девочка, шедшая рядом, закусила губу и ничего не сказала в ответ на сердитые слова.
Ладно, Если Пэйс сейчас ее как следует разозлит, то, может быть, она отстанет от него и не будет вмешиваться в его жизнь. Может, Дора даже поумнеет и станет побольше и почаще оставаться дома. Тем более что он не собирается задерживаться в этих местах. И не сможет приходить ей на помощь каждый раз, когда она попадет в переделку. У него есть дела поинтереснее.
Пэйс проводил ее до дверей, но так торопился уйти, что не слышал громкой брани, с которой встретила мать Дору. Но так ей и надо.
В следующий раз Пэйс увидел Дору на похоронах ее отца, когда неудержимые слезы все текли и текли по щекам девушки.
Глава 4
Но тише, видите?
Вот он опять!
Иду, я порчи не боюсь. – Стой, призрак!
Когда владеешь звуком ты иль речью,
Молви мне!
У. Шекспир «Гамлет»[1]
Май 1861 года
– Надо отдохнуть. Погода очень жаркая. Худенькая девушка в черном квакерском платье подала ведро воды и черпак двум молодым людям, пахавшим кукурузное поле. Голос ее напоминал трепетный и мягкий весенний ветерок.
Белый работник долго пил из черпака, откинув назад со вспотевшего лба широкополую шляпу и наслаждаясь холодной водой, увлажнявшей пересохшее горло. Черный работник подождал, пока тот напьется и, не колеблясь тоже стал пить. Один был рабом, а другой свободным человеком, и они слишком давно работали вместе, чтобы в тонкостях знать, как следует поступать в подобных обстоятельствах.
– А что делается в Большом доме, мисс Дора? – Джексон, немного поостыв, вытер тряпкой блестящий от пота черный лоб. Все жители округа всегда очень интересовались происходящим в Большом доме.
С тех пор как весной умерла матушка Элизабет, Дора жила в доме Николлзов, как говорится, под опекой матери Пэйса, но скорее как служанка без жалованья. Утрата приемных родителей сначала повергла ее в отчаяние, но с течением времени горе утихло. И она слегка насмешливо улыбнулась:
– Весенняя уборка. Все в доме вверх тормашками.
Но тут тень омрачила лицо Доры. В мыслях мелькнуло подозрение об истинной причине того, почему дом ходит ходуном, но об этом она не обмолвилась ни словом. Вместо этого Дора спросила:
– Мы не опоздали с посевом кукурузы? Как вы думаете, удастся собрать урожай?
Оба работника понимали ее и разделяли ее тревогу. После смерти папы Джона Дэвид и Джексон работали на его поле издольщиками. Неурожай означал, что им ничего не заплатят за их тяжелый труд, а у Доры не будет денег, чтобы внести земельный налог за угодья, унаследованные после смерти матушки Элизабет, что означало потерю собственности. Дэвид не сможет приобрести свою делянку, а у Джексона не будет денег выкупиться на свободу еще целый год, хотя его старый хозяин достаточно великодушен и разрешил зарабатывать на пропитание, раз его труд больше не требовался на ферме. Однако цена свободы возросла.
– Не надо беспокоиться, Дора. Табак растет хорошо, и у тебя еще есть свиньи, земля здесь хорошая. Будем надеяться, все закончится благополучно.
Дора слегка улыбнулась:
– Хотела бы я сказать то же самое сестре Харриет. Я ведь послана сюда, чтобы возвестить вам: мирские блага не делают человека счастливым.
Дэвид рассмеялся. Они все трое часто шутили насчет пуховых постелей и бархатных занавесей, которыми Дора не могла насладиться, так как сестра Харриет по десять раз за ночь вызывала ее по пустякам. На стол всегда подавалась обильная, вкусная еда, однако Доре некогда было поесть не спеша, потому что больной сестре Харриет то и дело требовались ее услуги. Праздные мечтания о благосостоянии и достатке, которые могли лелеять оба работника, тускнели при мысли о том, чем другие должны поступиться ради них, а это касалось здоровья и счастья. Они не завидовали тому относительному комфорту, которым пользовалась Дора, хотя они едва сводили концы с концами.
Дэвид ласково улыбнулся:
– Этой осенью ты станешь совершеннолетней. И, собрав урожай, будешь богатой, Дора. И тогда сможешь делать, что тебе заблагорассудится.
Она тоже ему улыбнулась. Когда соберут урожай, и Дэвид получит свою долю, у него появятся деньги, и он сможет купить себе ферму. Тогда они вместе смогут продать этот дом и поле и купить себе очень хороший участок в штате Индиана, который Дэвид давно присмотрел.
И с одобрения Старших Братьев они смогут к Рождеству пожениться.
В отличие от других девушек Дора никогда не мечтала о замужестве. По правде, говоря, она даже боялась брака и ничего определенного Дэвиду не обещала. Но замужество было удобно с практической точки зрения. Она не могла жить на своей ферме в одиночестве, не могла самостоятельно обрабатывать поля и не могла жить без Николлзов. Дэвид был добрым и ласковым, разговаривал тихо и вежливо. Ростом он был пониже и худощавее, чем Пэйс, и поэтому Дора не боялась его, как боялась других мужчин. Он был ей братом, которого ей всегда хотелось иметь. И будет ей мужем, раз иначе его нельзя заполучить.
