Противостояли друг другу два клана: один возглавлял председатель КГБ Юрий Андропов, другой — партаппаратчик Константин Черненко. В рамках группы, поддерживавшей Брежнева, существовала линия прагматиков, которые считали, что стране необходима модернизация в сферах экономики и власти. Этих взглядов придерживались Ю. Андропов, Д. Устинов, В. Щербицкий.
Федор Кулаков был одно время наиболее вероятным преемником Брежнева. Он оказался в Ставрополе по решению Хрущева, который использовал этот край для «ссылки» конкурентов. Ранее сюда был сослан маршал Булганин, член Политбюро, председатель правительства. По складу характера Кулаков был близок к Хрущеву, он также стремился к реформам и чувствовал личную ответственность за бедственное положение экономики страны. Однако, поддерживая курс реформ Хрущева, Кулаков не мог терпеть непоследовательность и непродуманность мер Первого секретаря.
Кулаков был причастен к заговору против Хрущева, так как ссылка на Ставрополье лишила его политических перспектив. Осенью 1964 года Федор Давыдович принимал в Тебердинском заповеднике заговорщиков, которые обговаривали план переворота. Действительно, через месяц после снятия Хрущева, Кулаков был переведен в Москву, где возглавил отдел сельского хозяйства ЦК.
Кулаков мог стать Генсеком, но тому помешал трагический случай. По одной из версий, «наверху» решено было с почетом проводить дряхлеющего Брежнева на пенсию, а на его место назначить Кулакова. По другому, более позднему варианту московских слухов, за Брежневым должны были сохранить только что обретенный им номинальный пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, а пост Генерального секретаря партии передать Кулакову.
Как сообщил ТАСС, в ночь с 16 на 17 июня 1978 года Федор Кулаков «скончался от острой сердечной недостаточности с внезапной остановкой сердца». Одновременно КГБ распространял слухи, что Кулаков после неудачной попытки захватить власть перерезал себе вены. В общем, смерть претендента была загадочной, и тайну еще более сгустил отчет медкомиссии Евгения Чазова, который не проливал никакой ясности на причину смерти этого здорового и сильного человека. К тому же подозрения вызвало то, что ни Брежнев, ни Косыгин, ни Суслов, ни Черненко не явились на похороны. Прямым конкурентом Кулаков был и для Андропова, но обвинять напрямую в устранении противника того никто не посмел.
Выдвижение Юрия Андропова продолжалось. Брежнев предложил именно его на место умершего Суслова. Леонид Ильич считал, что Андропов более достоин этого, чем Черненко, и делал на него ставку как на возможного преемника.
Андропов стал Генсеком уже будучи тяжелобольным, хотя долгое время об этом никто не знал: он старался поддерживать спортивную форму и поднимал тяжести. Партия Черненко пыталась сыграть на недуге Андропова, Брежнева его здоровье тоже беспокоило.
В отличие от многих советских руководителей, Юрий Владимирович был широко эрудированным и образованным человеком, не догматиком: с ним можно было спорить и переубедить, если он был не прав, однако придерживался консерватизма как в работе, так и дома. Он был авторитетным членом Политбюро, но избегал дружеских отношений с членами руководящих органов. Андропов всегда сохранял лояльность к Брежневу, который поставил его на ключевой пост председателя КГБ в мае 1967 года, однако «связал» его «по рукам» своими выдвиженцами — заместителями председателя КГБ С. Цвигуном и К. Циневым, которые были ему близки, соответственно, по Молдавии и Днепропетровску. На каждого члена Политбюро главный чекист вел досье и подозрительно относился к тем, кого недолюбливал Брежнев: Косыгину, Воронову, Шелесту. Андропов восстановил вездесущее присутствие органов госбезопасности во всех городах и районах, на железнодорожном, морском, воздушном транспорта, в армии, флоте, ВПК.
Андропов старался завоевать симпатию у интеллигенции: помог выйти в свет пьесе Шатрова «Так победим!...», лично встречался с Евтушенко и другими «полудессидентами от литературы», наставлял их на путь истинный, а вот «деревенскую» прозу (да и русскую классику) не любил.
О смерти Брежнева объявили 10 ноября, 12 ноября 1982 года состоялся пленум ЦК КПСС, на котором Генеральным секретарем был избран Юрий Андропов. Он выдвинул в секретари ЦК Николая Рыжкова, Егора Лигачева, Андрея Громыко — в первые заместители председателя Совмина. Он действительно пытался найти новый курс для страны — укреплял дисциплину, реформировал экономику.
Став Генсеком, Андропов устроил грандиозную чистку в аппарате ЦК и Совете Министров. Он уволил более трети высокопоставленных чиновников, а также треть областных первых секретарей. Он стремился укрепить верхушку власти надежными кадрами, но по настоящему верных помощников у него было мало. В срочном порядке в столицу были вызваны те, кто успел доказать свою эффективность на местах: Виталий Воротников, который «разобрался» с медуновской командой в Краснодарском крае, Гейдар Алиев, который провел в Азербайджане жестокую борьбу с коррупцией, Егор Лигачев из Томска и Григорий Романов из Ленинграда.
Юрий Андропов скончался 9 февраля 1984 года. Его правление длилось 15 месяцев и заложило основы того, что впоследствии получило название «перестройка».
Следующим Генсеком снова стал обреченный человек. Выдвиженец Щербицкого министр внутренних дел Федорчук во время отдыха в Крыму отправил Черненко в подарок рыбу (он любил ловить ставриду и снабжал копченой рыбой весь санаторий), которой тот отравился и навсегда остался инвалидом.
Решение о выдвижении Константина Устиновича на пост Генсека принималось в присутствии самого Черненко, Устинова, Тихонова и Громыко. В феврале 1983 года его избрали на пленуме ЦК единогласно, через два месяца — председателем Верховного Совета. Правление его было недолгим и ничем народу не запомнилось.
Горбачев, которого никто не воспринимал всерьезПосле окончания МГУ Михаил Горбачев более 20 лет работал на скромных должностях в Ставрополе, взлет его карьеры произошел, когда руководить краем назначили Федора Кулакова. Сильный характер Кулакова, его стиль руководства повлияли на формирование Горбачева, который пытался подражать Федору Давыдовичу. В МГУ Горбачев стоял на позициях ортодокса-сталиниста, а при Кулакове его взгляды изменились — он стал реформатором. Затем Кулаков был переведен в ЦК на пост, который позднее займет его протеже. В 1970 году, в возрасте 39 лет, Горбачев стал хозяином Ставропольского края.
Андропов и Горбачев были земляками, этим можно объяснить покровительство, которое оказывал Юрий Владимирович Михаилу Сергеевичу. Горбачев, как в свое время Брежнев, подкупал своим обаянием, живостью натуры, красноречием. Их сотрудничество началось, когда Андропов стал часто приезжать в ставропольский санаторий «Красные камни», неподалеку от которого родился. Андропов отдыхал и лечился не так, как большинство членов ЦК: он не пил и не охотился, даже на отдыхе работал и поддерживал круглосуточную связь с Москвой. Единственный, кого разрешал пропускать к себе, был Михаил Сергеевич Горбачев.
Есть мнение, что именно Горбачев был инициатором антикоррупционной борьбы, которую возглавил Андропов. Дело в том, что Горбачев попросил поддержать его в социалистическом соревновании с Краснодарским краем, который тогда возглавлял близкий к Брежневу Сергей Медунов. Горбачев не сомневался, что проиграет, но не потому, что Кубань, по определению, богаче Ставрополья, даст больший урожай, а потому, что Медунов припишет своим хлеборобам несуществующие достижения, ведь его, как любимца Генсека никто не будет проверять. Это был яркий пример протекционизма и выдвижения близких друзей, который хотел разрушить Андропов. С помощью Горбачева Юрий Владимирович собрал на Медунова компромат, который доказывал, что в Краснодарском края взяточничество и коррупция стали нормой. Особенно это касалось курорта Сочи. Кроме того, край стал транзитной зоной для контрабанды икры в банках из-под селедки. Андропов инициировал «народное возмущение»: организовал поток «писем трудящихся» из Краснодарского края в ЦК, КГБ и «Правду» с жалобами на местное руководство. Первой жертвой охоты Андропова стало министерство рыбной промышленности (за махинации с черной икрой в селедочной упаковке). Заместитель министра был приговорен к смертной казни, это был беспрецедентный шаг, который повлек за собой снятие номенклатурного иммунитета с аппаратчиков, в том числе брежневских выдвиженцев. В 1982 году Медунов был снят со своего поста, а потом исключен из партии.
Однажды в сентябре 1978 года по дороге в Баку Брежнев, которого сопровождал Черненко, остановился на станции Минеральные Воды. Андропов и Горбачев встретили его. Спустя несколько месяцев Михаил Сергеевич был переведен в Москву на пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству, который освободился после смерти Федора Кулакова. Тогда его конкурентом был первый секретарь Полтавского обкома, первоцелинник Федор Моргун, которого считали, кстати, ставленником Щербицкого. Но Моргун отказался занять пост секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству, надеясь стать руководителем ЦК КПУ, и этим отказом открыл путь Горбачеву.
