Не поворачивая головы, Сарина ощутила, что Во стоит рядом. Они были примерно одного роста, но Сарина чувствовала себя рядом с ним совсем маленькой.
– Может, если мы договоримся об испытательном сроке в три месяца, мисс Пейдж, – его голос окутывал ее, словно теплое облако, – вы не будете так нерешительны с ответом?
Она снова попыталась спокойно все взвесить, но его близость лишала ее способности думать. Теперь она осталась одна, рядом с ней не было ни одного знакомого человека, и, если она все же решится искать приют в другой школе миссии, впереди маячила лишь перспектива ужасной смерти.
– Три месяца? – повторила она, и он кивнул головой.
Стоя совсем близко от него, Сарина заметила, что его лицо так же гладко и лишено волос, как и руки. Ноздри широкого плоского носа раздувались и сжимались, словно обладая собственной силой, а тонкий рот, очевидно, мог по желанию становиться то жестким, то нежным.
Но истинная сила заключалась в его эбонитовых глазах, там, где жил скрытый огонь. В их чернильной глубине светился намек на обещание – обещание безопасности и крова. Именно это она так глупо бросилась искать в объятиях Дженсона Карлайла, но не нашла ничего, кроме пустоты и боли.
Сарина проглотила подступивший к горлу комок и отправила Дженсона назад в прошлое. Она решила довериться тому, что увидела в глазах Во Шукэна, и тихо сказала:
– Я принимаю ваше великодушное предложение, мистер Во, и благодарю от всего сердца.
Глава 5
Легкий ветерок донес до Сарины волнующий запах жасмина, и, вдохнув его чудесный аромат, она улыбнулась. Она словно очутилась в очаровательной беседке, густо увитой распустившимися цветами, виноградными ветвями и прикрытой широкой кроной деревьев. Листья белых лилий и розовых лотосов плавали на поверхности крошечного, окаймленного цветочным орнаментом пруда, и в свете сгущающихся сумерек Сарина все еще могла разглядеть редкие всплески воды там, где били хвостом золотые рыбки. За прудом начинался сад с декоративными каменными горками, где росли карликовые деревья и кустарники. На каждом тщательно подобранном камне располагалась клумба с мелкими бледными цветами, а пространство между ними заполнял желтый губчатый мох.
– Мы называем такой внутренний двор «тьен чин», или «райский уголок», – пояснил Во Шукэн, пропуская Сарину вперед через черные железные ворота в сад. – И внутренний двор, и сад восхитительно выглядят в последний час уходящего дня, вот почему я решил первым делом показать вам именно их. А посмотреть дом можно в любое время, потому что и при ярком солнце, и при свете ламп он все равно остается для меня одинаково мрачным и унылым.
Они прогуливались по огромному, тщательно ухоженному саду, тропинка то поднималась вверх, то шла вниз, словно по маленьким горным хребтам. Ни рощицы, ни разлапистые кустарники, ни цветочные горки – ничто не выбивалось из общей картины. Каждый клочок зелени был взращен человеческими руками, и, хотя от вида такой красоты у Сарины захватывало дух, ее несколько коробило, что вся эта красота не создание природы, а плод человеческого ума.
– Сады, – сказал Во, окинув широким жестом пространство вокруг, – это окно в мир природы. Это то чудо, которое поражает нас всякий раз, когда мы выходим из кирпичных стен наших жилищ. Только здесь можно обрести истинную гармонию с природой.
Его голос, словно мягкая подушка, защищал ее от ужасов мира за пределами этого сада. Завернувшись в шелковый кокон его слов, Сарина почувствовала уверенность, что именно здесь она и найдет тот ускользающий покой, который так долго искала. Здесь ее израненная душа исцелится и боль прошлого будет побеждена. Ее вера снова станет сильна, а мысли чисты.
Они прошли по узкому, расписанному китайскими узорами мостику через журчащий ручей и продолжили путь по извивающейся тропинке, ведущей через рощицу цветущего миндаля. Обратно они вернулись по другому мостику, высеченному из цельного большого камня. Когда они подошли к дому, уже почти стемнело, но очертания двухэтажного особняка все еще можно было разглядеть. Здание было построено из белого кирпича, каждое крыло имело собственную, покрытую красной черепицей крышу, по углам которой высились причудливые ярко раскрашенные головы драконов. Темные деревянные колонны поддерживали карнизы, образуя на каждом этаже просторные веранды. Все комнаты отделялись от балконов раздвижными панелями из густо навощенной белой бумаги, и хотя они сохраняли в доме тепло, но не пропускали света. Вот почему, объяснил Сарине Во Шукэн, в доме в любое время дня горят масляные лампы.
Они ненадолго задержались во дворике, где уже зажглось несколько фонарей.
Оглядевшись, Сарина от восхищения всплеснула руками.
– Только подумать, что на свете существует столько замечательных цветов, о которых я до сих пор даже не подозревала! – воскликнула она.
Бриллиантово-зеленые бутоны гранатов в горшках, карликовые апельсины и бледно-розовые олеандры окаймляли дворик, а гладкие белые стены дома украшали китайские розы, пурпурные глицинии и желтый жасмин. Она гордо назвала по имени каждое растение, снискав теплую, одобрительную улыбку Во Шукэна.
– У вас хорошая память, мисс Пейдж, это редкий дар. Но пойдемте… – он сделал ей знак следовать за ним, – вы, наверное, устали и хотите приготовиться к ужину, за которым я буду иметь честь представить вас другим членам моей семьи.
– А для этого нужно как-то особенно готовиться? – удивилась она.
Внезапно его взгляд стал жестким, и Сарина растерялась.
– Вас должно беспокоить только мое одобрение, дорогая леди. Я глава этого дома, и я в нем непререкаемый авторитет. Вы это поймете, как только лучше познакомитесь с нашими обычаями. Возможно, многие из них вам не понравятся, возможно, вы даже попробуете изменить некоторые из них. Но знайте, Сарина Пейдж, наши традиции выдержали тысячелетние испытания и, как и китайский народ, выжили.
Она в смущении искала подходящий ответ на этот неожиданный монолог, но внезапный звук приближающихся шагов избавил ее от необходимости что-либо говорить. Изящный юноша в довольно потрепанной одежде остановился в футе от того места, где стояли Сарина и Во Шукэн. Тяжело дыша, он поклонился Во, и Сарина заметила, как лицо ее спутника потемнело от гнева.
– Я вижу, Чен, тебе больше нравится проводить время вне стен нашего дома, – произнес Во с горькой улыбкой на губах. – Что на этот раз задержало тебя?
– Извини, папа, – все еще задыхаясь, произнес молодой человек, – но сегодня мне весь день пришлось заниматься кормом для шелковичных червей.
– Но почему же, сынок?
