айривай
В семь меня разбудила горничная с сообщением, что через сорок пять минут я завтракаю с Соней Арне в «Шанкаре». Если опоздаю, придется ходить голодным до обеда.
Я наскоро ополоснул лицо, протер слипшиеся ресницы, провел щеткой по волосам, бриться не стал — будем считать, модная трехдневная небритость, — брызнулся дезодорантом, влез во вчерашние шмотки, и на этом приготовления закончились.
В вестибюле меня отловила администратор — как она меня узнала, если вчера меня другая регистрировала? — и спросила, нужен ли мне лимузин. Я ответил, что доеду на такси — так мне привычнее, и мне его тут же вызвал один из посыльных. Расслабленно откинувшись на спинку сиденья, я устремил взгляд вдаль, но уперся в затылок водителя, показавшийся мне смутно знакомым. Сильно похож на шофера, подвозившего меня полгода назад, когда я впервые попал в эти кирпично-стеклянно-стальные джунгли.
— Хлебное место здесь, у «Скайлайта»? — поинтересовался я, прощупывая почву.
— Какое там! — буркнул он. — Большинство здешних постояльцев слишком высоко летают, чтобы опускаться до моего такси. — Он неестественно повышал голос на отдельных словах. Теперь я уже не сомневался, что водитель тот самый.
— A у вокзалов? Вы там тоже… — начал я, когда мы остановились на светофоре, но он меня оборвал:
— Хорош! Я не хочу якшаться с подобными вам. Везу, и все на этом.
— Зачем же сразу набрасываться? — проворчал я. — Просто интересуюсь по-дружески. Я не хотел…
— Мне плевать, что вы там хотели, — перебил он. — Не интересуюсь.
Он нажал на клаксон, сигналя пешеходу, и уже хотел опустить стекло, но светофор переключился, и ему пришлось трогаться, иначе нас смело бы лавиной едущих сзади.
— Вы работаете на Кардинала? — ухмыльнулся он. — Гигант! Швыряет деньги, как конфетти. А все радостно хватают и лезут целовать его старую волосатую задницу. Блевать тянет.
— Вы с ним что-то не поделили?
— Я? Не-е… Я кто, обычный таксист. Я его и в лицо-то не видел.
— Тогда чем недовольны?
— Тем, во что он превратил город. Отличное было место. Да, со своими неурядицами, но отморозки знали свое место и не лезли куда не следует. А сейчас они повсюду. Повсюду грязь и взятки. Все он.
— Так уезжайте, раз вам не нравится.
— Уехать?! — Если бы у него во рту была сигара, он бы ее презрительно выплюнул. — С какой стати? Это и мой город. Я плачу налоги, зарабатываю на жизнь. Никто не заставит Натаниеля Мида съехать.
— Натаниель Мид. Я запомню.
— Да на здоровье, — фыркнул он и через несколько минут высадил меня у «Шанкара».
Я заподозрил, что он откажется от чаевых — я ведь пособник Антихриста, не иначе, — но нет, взял, хотя и с неохотой.
Метрдотель просиял, услышав мое имя, и с почтением, словно постоянного клиента, проводил к девятнадцатому столику, отогнав взмахом руки помощниц, которые обычно рассаживали гостей.
«Шанкар» принадлежал Леоноре Шанкар, стоявшей за Кардиналом в годы его становления. Крутейший ресторан в городе, куда стремились попасть все, кто хоть что-то собой представлял. Однако, если вы не из команды Кардинала, столика вам не видать ни за какие деньги, потому что ресторан зарезервирован исключительно для его людей — от чистильщиков обуви до гвардейцев и исполнительных директоров. Отличная еда, приятная атмосфера, все за счет Кардинала. Один из бонусов для его людей. Впрочем, время от времени дверь приоткрывалась и для посторонних, но нечасто.
Внутри ресторан был однозальным, но при этом состоял из двух уровней. Пол верхнего этажа — стеклянный и полностью прозрачный, поэтому дамы в юбках, соблюдая приличия, предпочитали оставаться внизу. Царство стекла, мрамора и стали. Леонора Шанкар славилась своим пристрастием к холоду. Никаких ковров и дорожек. Обстановка у многих вызывала неприятие, однако кто будет всерьез критиковать заведение, где тебя кормят бесплатно?
Рассчитывать на конфиденциальность в «Шанкаре» не приходилось: что скрывать друг от друга, если все гости ресторана работают только на Кардинала? Самое безопасное место во всем городе, если не считать Дворец. Прослушка или проникновение шпионов исключены. Согласно неписаному правилу любые разговоры в «Шанкаре» запрещалось выносить за его пределы. Правило соблюдалось неукоснительно: нарушение грозило немедленной расправой.
За столом с Соней сидел еще кто-то — очень странный на вид персонаж, закутанный в длинное складчатое одеяние. На ногах сандалии; в длинные волосы вплетены разноцветные ленты; лицо покрыто узором татуировок, издали выглядевших как настоящие, но вблизи оказавшихся нарисованными. Стоило мне подойти, как он вскочил на ноги и, не дав мне даже рта раскрыть, ткнул костлявым пальцем:
— Ты Капак Райми? — На мой утвердительный кивок он театрально взвизгнул и воздел руки к потолку. — Слишком рано! — С этим возгласом он развернулся и понесся прочь.
— Это что за чудик? — в замешательстве спросил я.
Соня улыбнулась:
— Он сам представится, всему свое время. Не хочу лишать его удовольствия.
— Он работает на Кардинала?
— Работал раньше. Причем на самом верху. Но потом ушел, и теперь он никто. Его оставили в покое по приказу Кардинала, он ходит где вздумается, его никто не трогает. Хотя многих бы обрадовало известие о его смерти. Форд Тассо, например, точно бы обрадовался. Он ненавидит дезертиров больше всего на свете. А мне он симпатичен. И тебе наверняка понравится. Как спалось?
— Не особо. Заснул в кресле, дожидаясь восхода. — Я помассировал затылок, пытаясь прогнать ноющую боль. — А вам?
— Как обычно. Проглотила таблетку и заснула сном младенца. Что-нибудь особенное на завтрак предпочитаешь или доверишь мне выбор?
— Препоручаю себя вашим заботам.
Она заказала тосты и кукурузные хлопья с маложирным маслом и снятым молоком.
— И все? — разочарованно протянул я, рассчитывая на что-то более экзотическое.
— Начинать надо скромно, так я считаю.
Я намазал тост маслом, залил хлопья молоком и принялся за еду.
— Скажите, — промычал я, — если, конечно, мой вопрос не покажется слишком наглым, то, что вы вчера рассказывали, это правда?
— Насчет проституции?
— Да.
— Правда.
— Вот как.
— Не одобряешь? — Она улыбнулась.
— Я думал, туда идут те, кому больше ничего не остается. А по вашим словам, получилось, будто это ступенька в карьерной лестнице.
— Так и было. Повторять не собираюсь и даже начинать бы не стала, не будь я уверена, что потом взлечу гораздо выше, но я не стыжусь. Так было надо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
