– Да мне все равно, – махнул рукой Паша. – Доставай хоть Что-нибудь. Нет, лучше светлое, если можно.
Я достал из холодильника бутылку темного «Афанасия» для себя и бутылку светлого для Паши. Далее я извлек из настенного шкафчика две пивные кружки и пакет с фисташками, которые высыпал в миску. Теперь можно начинать разговор.
Паша отхлебнул пива, съел фисташку и сказал:
– Ну, рассказывай. Что за откровение из Шамбалы?
Я на мгновение задумался и сделал выбор.
– Знаешь, Паша, – сказал я, – давай не будем морочить друг другу голову. У меня есть информация, которую я не понимаю, но которую хочу понять. У тебя есть желание получить некую другую информацию, тоже вполне определенную. У меня есть источник данных, с которым я могу работать, но не всегда понимаю, что он выдает. Ты мне поможешь разобраться в том, что нужно мне, а я попробую найти то, что нужно тебе. Идет?
– Но все—таки, что за источник? – не унимался Паша.
– А оно тебе важно? Допустим, я установил контакт с инопланетным интернетом посредством специального передатчика, который отобрал у одного наркомана в подъезде.
– Не хочешь, не говори, – заявил Паша и, кажется, чуть—чуть обиделся.
Зря, я ведь сказал чистую правду.
– Давай лучше перейдем к делу, – предложил Паша.
Он сходил в прихожую, притащил на кухню потрепанную и грязноватую кожаную сумку, и выложил на стол пачку листов А4, отпечатанных на лазерном принтере. Я заметил, что на оборотных сторонах напечатан какой-то научный текст с большим количеством формул.
– Я так понимаю, – сказал Паша, – тебе нужно перевести на русский язык вот эти уравнения, – он показал пальцем.
Я посмотрел, куда он указывает, и увидел, что он безошибочно выделил в сумбурном тексте самое главное. Я его даже зауважал.
– Да, именно это, – согласился я. – У тебя есть какие—нибудь идеи, что это может означать?
– Здесь описываются закономерности какого-то поля, – сказал Паша. – Поле очень странное, такое впечатление, что оно действует в неевклидовом пространстве. Я бы даже сказал, что измерений пространства должно быть пять—шесть, причем не все изотропные.
– Какие?
– Не все одинаковые. Как бы это сказать… Ну, скажем, евклидово пространство изотропно по всем направлениям, а пространство-время – нет.
– Я понял. Да, это вполне может быть.
Паша испытующе заглянул мне в глаза.
– Ты что-то знаешь о природе этого поля? – спросил он.
– Я предполагаю, что оно может быть связано с… – я щелкнул пальцами, безуспешно пытаясь подобрать нужное слово. – Астрал, телепатия, биоэнергетика… Что-то в этом духе.
Паша состроил презрительную гримасу.
– В самом деле веришь в эту ахинею? – поинтересовался он.
– Верю, – сказал я. – У меня есть убедительные доказательства. Может, я их и тебе покажу, но попозже.
– А может, сейчас? Это поможет в дальнейшем.
– Лучше не надо. А то станешь еще невыездным…
– Все так серьезно? – Паша удивленно приподнял брови.
– Все еще серьезнее, – отрезал я. – Так что ты хотел уточнить?
– Для начала мне нужно точное описание пространства, в котором действуют эти формулы.
– Сейчас попробую, – сказал я и потянулся мыслью к терминалу, заблаговременно спрятанному в ящик кухонного стола.
Минут через пять я был вынужден признать свое поражение. Во всех текстах, которые выдавала Сеть по моему запросу, пространство, в котором происходят описываемые процессы, никак не описывалось. Должно быть, считается, что и ежу понятно, что это за пространство.
– Не понимаю, – сказал я. – В этом направлении ничего не получается.
– А в других направлениях? – не унимался Паша.
Судя по его лицу, он был уверен, что столкнулся с шарлатаном.
Я вздохнул и начал зачитывать вслух очередной текст:
– Раньше мы уверились, что формулирование уравнения Эндора даже для таких азбучных материальных систем, как бактерия, приводит к довольно сложной математической задаче. В натуре, при росте числа крупиц в системе, задача еще более усложнится. На сегодняшний день четких формулировок уравнения Эндора для систем многих крупиц грызть не удается.
– Чего не удается? – переспросил Паша.
– Грызть не удается. Должно быть, инопланетный жаргон. Типа, грызть гранит науки.
– Понятно. Это инопланетяне тебе сообщают всякие формулы?
– Разве тебе Женька не говорил?
– Он говорил, твои откровения из Шандалы. Наверное, имел в виду, из Шамбалы.
Я пожал плечами и сказал:
– Какая разница, откуда откровения? Главное, что в них есть смысл.
– Ну, не знаю… – протянул Паша и вдруг сказал: – Сформулируй мне уравнение Шредингера.
Я обратился к терминалу и, к собственному удивлению, немедленно получил четкий ответ.
Я взял ручку, оторвал стикер от пачки, лежащей на кофеварке, и написал на нем три строчки. Далее я отдал стикер Паше, а вслух сказал:
– Эф от пси здесь произвольная гладкая функция, лямбда – константа. Это уравнение инвариантно относительно следующих алгебр… для произвольной гладкой функции базисные элементы алгебры инвариантности… тут много писать надо.
Паша отложил стикер в сторону, взял кружку и сделал большой глоток. А потом спросил:
– Ты где учился?
– В Рязанском воздушно—десантном, – честно признался я.
– У вас там изучают квантовую механику?
– Самым научным предметом у нас была военная топография.
– Значит, тебе инопланетяне подсказали. А почему они на этот раз воспользовались человеческими обозначениями?
– А я откуда знаю? По-моему, у них там что-то вроде интернета. Я как бы опрашиваю их поисковую систему, а она мне выдает нечто похожее на то, что я спрашиваю. Наверное, они и наш интернет к себе подключили.
– И давно они на Земле? – неожиданно спросил Паша.
– С 1989 года.
– И до сих пор никак не проявились, кроме как летающими тарелками?
– Нет, – я помотал головой, – летающие тарелки – это не они.
– Откуда знаешь?
– Да уж знаю.
Паша сделал еще один крупный глоток. Некоторое время он ел фисташки, молчал и о чем-то думал. А потом сказал:
– Ты многое недоговариваешь.
Я молча кивнул.
– Может, все—таки расскажешь? – спросил Паша. – Так будет проще работать.
– Не все зависит от меня, – сказал я.
А про себя подумал – а может, и вправду все ему рассказать? Ему будет намного проще разобраться во всей этой научной пурге.
– Сейчас, – сказал я, – Женьке позвоню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
