растущий долг, потому что любые долги, это опять удар по репутации, будь она личная или рабочая. А папа мой безупречен. И требует этого от остальных членов семьи.
— Она о чём? — поворачивается теперь к Илье.
— Ой, да не обращайте внимание, — отмахивается муженёк, видимо, сам уже жалея о том, что сказал про Смирнова. — Я тут недавно кредит взял, платёж просрочил, они уже тут как тут, назойливые мухи.
— Ты кредит на себя взял, надеюсь? Как физическое лицо? Не привлекая счета филиала? — уточняет отец настороженно.
— Ну да. Не беспокойтесь. Я купил новый автомобиль, я же вам показывал. Но мне не хватило денег, решил оформить кредит. Машина дорогая. Ну, сами понимаете, не на корыте же мне ездить, — отец кивает и расслабляется. Понты наше всё. — Только я ведь не об этом говорил, — возвращает отца к нашему разговору о семье и желании развестись. — Честно говоря, догадываюсь кто так изменил её отношение к семье. Старая любовь не ржавеет, да, Ладушка?
— Дочь, о чём он говорит?
— Наша Лада недавно встретила Смирнова…
Отец на пару минут замолкает, словно пытается понять, о каком Смирнове идёт речь.
Папа о Егоре не любит говорить. Он считал всегда, что этот парень не подходит мне, но терпел, когда я с ним встречалась.
Пару раз он требовал от меня, чтобы я рассталась с Егором, но я была непреклонна. В тот момент я была готова с целым миром бороться за него и за нашу любовь.
Это, пожалуй, и был единственный раз, когда я проявила характер…
Я не слушала его убеждения, где отец говорил мне, что мы не пара, и этот молодой человек ничего не сможет предложить в этой жизни. Но мне было всё равно.
И в хрущёвку бы я к его родителям поехала, и в съёмной квартире выжила, и с копейки на копейку перебивалась, только бы с ним.
Но папе повезло, Смирнов сам бросил меня.
— Так расскажи моему отцу, при каких обстоятельствах я с ним встретилась, — улыбаюсь.
Илья так боится реакции моего отца, что уже не знает, как реагировать на мои слова.
— Подожди, это тот Смирнов, с которым ты встречалась? — но отцу это уже неинтересно.
— Да, он самый, — отвечает за меня муж. — Тот парень, который променял её на деньги.
— Что? — перебиваю его.
— Что слышала. А тебе что, Михаил Семёнович не рассказывал, сколько он ему заплатил?
Глава 12
— Папа, а он о чём?
Я перевожу взгляд на отца.
Замечаю, как он зло смотрит на моего мужа. Видимо, он не хотел, чтобы я об этом знала.
— Илья, бл@ть, придушить бы тебя, зараза! — Всё-таки не сдерживается, — вот нахрена ты это сказал!?
— Папа, пожалуйста, объясни мне он о чём, — настаиваю.
— Михаил Семёнович, да я был уверен, что она знает… — растерянно начинает оправдываться перед моим отцом почти что бывший муж теперь. — Вы до сих пор ей не сказали? Я не думал, что это секрет, раз я знал об этом. А уж она-то тем более должна знать была. Зря вы так. Лучше бы она правду узнала. Может быть, и у нас бы отношения бы по-другому сложились, — неожиданно говорит мой муж в упрёк собственному тестю.
— Тебе ли претензии предъявлять, — ухмыляется.
— Меня кругом все предают и … продают, — еле слышно говорю в полном разочаровании. — Какая же я дура… Немедленно говори, о чём речь?! — перебиваю их разговор, глядя на отца.
Теперь я не отстану, пока не узнаю всю правду.
Наверное, так всегда и происходит: одно разочарование тянет за собой другое.
История со Смирновым показала мне, что любви не существует, ерунда это полная, и совершенно точно не стоит растворяться в чувствах.
Я за Илью, когда замуж выходила, мерила жизнь другими категориями и понятиями, нежели у меня были во влюблённости.
Сознание своё поменяла по полной. Вышла замуж, с очного обучения перешла на заочное, устроилась по приглашению отца к нему в компанию и вполне неплохо справлялась со своими обязанностями.
Растворилась в работе, затем в дочери, а остальное, как и в отношениях моих родителей, было снято под копирку, где брак лишь дань традициям и мнению окружающих.
И только сейчас, после поступков своего лживого мужа, отца, появления Смирнова я поняла, что больше не хочу никого слушать. Хочу жить, так как чувствую, а не так, как должна или принято.
— Что ты хочешь знать? — начинает выкручиваться. Замечаю, как нервничает, но тон неожиданно смягчает. Неужели так важны мои чувства? — Не хотел я, дочка, чтобы ты знала. Ну ладно… Да, я заплатил твоему молодому человеку за то, чтобы он с тобой расстался. И, как видишь, он взял деньги, он выбрал не тебя.
— Не может быть, — шепчу. — Я тебе не верю.
— Почему? — удивляется. — Я предложил ему вполне приличную сумму. А сама-то не подумала, даже не догадалась, почему он вдруг из влюблённого превратился в равнодушного? Нигде не ёркнуло? Не показалось странным? Смирнов твой согласился без сомнений и выполнил то, что должен был: расстался с тобой. Дочь, — вдруг подходит и обнимает меня за плечи. Редкая ласка с его стороны, которая для меня в детстве была как праздник, кажется, мне совершенно ненужной теперь. Верно говорят: не бывает поздно, бывает не надо. — Забудь о Смирнове. Дерьмо парень оказался, раз за бабки тебя продал. Ты ж удачно замуж вышла, не надо разводиться. Нормально же жили. Я уже не знаю, что сейчас там у вас случилось, какие у вас проблемы с мужем, но в любом случае надо о Смирное забыть! Услышь меня! Ты не нужна ему была! И сейчас не вздумай возвращаться в прошлое! Твой муж и твой ребёнок — твоё будущее.
— Почему ты тогда мне ничего не сказал? — настаиваю, не скрывая своего возмущения, сбрасываю его руки со своих плеч, не слушая дальше его речей. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего. — А на счёт услышать тебя, моя самая большая ошибка была слушать тебя! Наверное, больше минусов, чем плюсов от моего желания вечно всех услышать, понять, принять. А меня кто услышит?
— Лада, когда ты стала такой упрямицей?! — не скрывает удивления отец.
— Привыкай, папа. По-другому теперь не будет. А ты так и не ответил мне на вопросы.
Отец нервничает, но пытается скрыть своё волнение. Он не любит неподчинение, а я сейчас открыто иду в конфликт с ним, по его мнению, по несуществующим совершенно причинам.
Он отходит к окну, стоит там несколько
