не столько выражавшую позицию автора, сколько популярно для молодёжи излагавшую взгляды Бухарина на якобы положительную роль кулачества, только потому и повторившую одиозный бухаринский лозунг «обогащайтесь!», который являлся точным переводом призыва Гизо, министра французского короля-буржуа Луи Филиппа (18301848), о чём, впрочем, никто не догадывался.
Этот опус Стецкого за допущенную столь серьёзную политическую ошибку сразу же осудил Сталин в письме, направленном только членам редколлегии газеты и тогда не опубликованном[37].
Восемь месяцев спустя Стецкий доказал, что не только осознал допущенный промах, но и не даром он, перед революцией студент петроградского Политехнического института, не закончивший курс из-за высылки в Пермь, в 1924 году окончил Институт красной профессуры, готовивший на базе высшего образования, которое должны были иметь его слушатели, марксистские кадры для научно-исследовательской работы или преподавания в вузах.
В новом материале Стецкий — первый по завершении работы XIV партсъезда — проанализировал причину кризиса, правда подменённого стыдливо эвфемизмом «хозяйственные затруднения», и даже отважился предложить свой вариант разрешения проблемы.
«В чём выражаются эти хозяйственные затруднения?» — риторически вопросил автор и дал тут же ответ: «Прежде всего в обострившемся с осени товарном голоде и повышении цен на промтовары… Повышении цен на сельскохозяйственную продукцию, и прежде всего хлеб».
Хотя далее Стецкий не упомянул прямо то, что Каменев назвал «кулацкой забастовкой», всё же сказал о ней, только завуалированно: «Текущая хлебная кампания была начата, несмотря на хороший урожай, на более высоком уровне цен, чем прошлогодняя и кампания 192324 года. И теперь, несмотря на все усилия, нам не удалось не только добиться понижения цен, но и стабилизировать их».
Так, в предельно корректной форме, не должной вызвать каких-либо острых возражений, Стецкий попытался раскрыть одну из причин кризисной ситуации. Второй же посчитал то, почему крестьяне даже при всём желании так и не смогли потратить деньги, вырученные за проданный хлеб, на крайне необходимые им промтовары.
«В области промышленности, — продолжал объяснять Стецкий, — необходимо отметить дальнейшее ухудшение той технической базы, на которой промышленность развивалась в течение последних лет. Орудия производства, здания, сооружения изношены. Подходя к пределу использования наличного основного капитала хозяйственные органы вынуждены пускать в ход и более устарелые, использованные фабрики, заводы и машины. В связи с этим рост производительности труда приостановился, а кое-где замечается и понижение против того уровня производительности, который был нами достигнут.
Промышленность вынуждена производить большие затраты на капитальный ремонт, переоборудование и расширение фабрик и заводов. Она поэтому переживает острую нужду в капиталах и такое финансовое напряжение, которое наблюдается только в самые тяжёлые моменты».
Третью причину «хозяйственных затруднений» автор отнёс на счёт промахов внешней торговли: «Ход хлебозаготовок и увеличение внутреннего потребления показали, что первоначальные предложения по экспорту хлеба выполнены быть не могут… Вместе с тем и для других статей экспорта конъюнктура оказывается неблагоприятной».
Подводя итог высказанному, Стецкий писал: «В чём причина этих болезненных явлений? На этот вопрос обычно отвечают, что причиной здесь является диспропорция между сельским хозяйством и промышленностью… увеличение платёжеспособного спроса со стороны крестьянства… В общем, это правильно».
Обратившись к злободневным проблемам экономики, Стецкий не ограничился лишь выявлением причин кризисного состояния. Предложил свой вариант выхода из него. Прежде всего, посчитал он, следует решительно пересмотреть оказавшуюся порочной политику хлебозаготовок — и цены, и темпы. Вместе с тем, добавил, нужно срочно заняться оздоровлением денежного обращения, укрепив червонец самым простым способом — добиваться снижения всех без исключения цен на внутреннем рынке[38].
Статья эта не стала, как вполне могло бы случиться, гласом вопиющего в пустыне. Тут же нашла отклик. Вернее, серьёзное развитие. И не ещё одним «человеком со стороны», каким для многих выглядел её автор как член ЦКК, должный контролировать среди прочего управление экономикой. Уже 9 февраля на пленуме ВЦСПС Дзержинский, кровно заинтересованный в спасении отечественной промышленности, чему он отдавал всего себя последние два года, выступил с докладом, не только полностью совпавшим в основных положениях с высказанным в правдинской статье, опубликованной тремя днями ранее, но и подкрепившим её сухими, бесстрастными цифрами.
(Примечательно, что докладу Дзержинского дано было название «Промышленное строительство и хозяйственные затруднения», показавшее, что эвфемизм, использованный Стецким, оказался на редкость удачным, поскольку давал возможность избегать грозного слова «кризис». Он тут же был принят и начал применяться всеми, кто обращался к вопросам экономики, даже Рыковым.)
Выступая перед руководителями отраслевых профсоюзов, Дзержинский прямо назвал причину «хозяйственных затруднений» — зашедшую слишком далеко диспропорцию в развитии сельского хозяйства и промышленности. Правда, в том не стал первооткрывателем. Лишь развил, уточнил то, что за три года перед тем Троцкий назвал «ножницами», подразумевая под ними только расхождение цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию и не вдаваясь особо в причины. Теперь же, по прошествии времени, глава ВСНХ смог разглядеть суть проблемы.
Дзержинский сообщил участникам пленума: с июля 1925 по январь 1926 года крестьяне заработали на продаже только хлеба 615 млн рублей, а за тот же период внесли в госбюджет налогами только 356 млн. Следовательно, у них на руках осталось как минимум 259 млн рублей, которые, будь на рынке необходимые деревне товары, были бы истрачены. Внесённые в бюджет деньги пошли, пусть и не полностью, на реконструкцию старых, изношенных заводов и фабрик, строительство новых, что, исходя из высокого урожая, и предполагалось контрольными цифрами Госплана, постановлением СТО от 14 августа 1925 года, — прирост промышленного производства на 49 % по сравнению с 1924— 25 годом при приоритете для тяжёлой промышленности.
К несчастью, продолжил Дзержинский излагать то, что должно было прозвучать в несостоявшемся докладе Каменева на XIV партсъезде, уже в ноябре возникла необходимость пересмотреть столь оптимистические планы. Из-за низких результатов хлебозаготовок, приведших к резкому сокращению экспорта и, как следствие, отсутствию валюты для покупки за рубежом необходимых промышленности машин и оборудования, не давшей в свою очередь произвести и выбросить на рынок потребное крестьянам количество и ассортимент товаров широкого потребления.
«Откуда же произошла такая заминка и такие просчёты? — задался вопросом Дзержинский. — Есть ли это результат неправильности общеэкономической политики, проводимой партией, или это явилось результатом частичных ошибок, которые мы сделали?
На этот вопрос отвечаю так. Никакой ошибки в принципиальном пути, который нами был взят, нами сделано не было, но была допущены серьёзные, существенные ошибки… Одна ошибка заключается прежде всего в том, что в хлебозаготовительных планах плохо учли наши внутренние потребности и не обратили должного внимания на внутреннее снабжение. Между тем внутреннее потребление хлеба за этот период значительно увеличилось. С одной стороны, в связи с увеличением заработной платы, а с другой — на
