восточной культуры. Но она всё же смогла затронуть моё сердце.
Набросив на плечи платок, выхожу из комнаты и иду по коридору, красиво освещённому оранжевыми огнями. Наверное то, по чему я буду сильнее всего скучать — это атмосфера и запахи. Они здесь невероятные.
Шагаю по небольшому балкончику. Улыбаюсь, глядя вниз, где девушки-танцовщицы учат туристок танцам. У них не получается, и все весело смеются.
Охранник, приставленный к моей комнате, шагает за мной, но при этом держится на расстоянии.
Если бы я сейчас попыталась ринуться вниз и позвать на помощь — мне удалось бы успеть? Это привело бы к результату?
Тяжело сглатываю и просто продолжаю идти вперёд.
"Ну же, Рин... Север, сказал, что послезавтра вы возвращаетесь в Фес... Другого шанса может просто не быть..."
Я пытаюсь уговорить себя совершить попытку побега, но ничего не делаю и просто продолжаю идти, снедаемая тяжёлыми мыслями, пока не приближаюсь к арке, прикрытой золотистым платком. Я не знаю, что за ней, и уже собираюсь развернуться, чтобы пойти обратно, но вдруг слышу голос Севера.
— Завтра он подпишет документы и объявит дефолт. Компания Роберта Астрова, все его активы, деятельность и её результаты за долгие годы — всё станет моим. Нам с тобой надо будет уехать с утра. Вернёмся к вечеру.
Я застываю. Примерзаю к полу.
— Он довольно быстро согласился, когда понял, кто я, чей я сын, и что я просто не дам ему другой возможности вернуть дочь.
— А что насчёт спецслужб?
— Они в деле. Получат откат. И все будут молчать... Столько лет, Игнат. Я столько ждал этого часа. И он, наконец, настал.
— Честно говоря, я изначально понял, что твоя ненависть к Астрову личного характера. Но не думал, что всё настолько плохо. Изнасиловал твою мать, пытался посадить отца.. Поэтому ты решил, что просто развалить его бизнес — недостаточно. Ты хотел, чтобы ему было равноценно больно. Похитил Марианну, чтобы ту сделать своей рабыней. Попользоваться и вышвырнуть, как он тогда обошёлся с твоей матерью.
Я зажимаю рот рукой и прижимаюсь к стене рядом с аркой.
Тошнота подступает к горлу, и в какой-то момент мне даже кажется, что я не выдержу, и меня стошнит прямо здесь.
Что я только что услышала? Что это за чушь?!
Меня отшвыривает во вчерашний день, когда Ренат рассказал мне про своё детство, про того ужасного человека... А сейчас получается, что это мой отец?!
Это не может быть правдой! Не может!
Мой папа хороший! Он не идеальный, но он лучший папа на свете! И он не мог так поступить с другими людьми.
Он не преступник! Не преступник!
У меня начинается самая настоящая истерика. Я как будто задыхаюсь. Грудь ломит, а по вискам стучит молотком.
Краем глаза замечаю, что охранник уже направляется ближе в мою сторону, видимо, заметив, что мне плохо. Чтобы тот не успел подойти, я нахожу в себе силы оттолкнуться от стены и буквально рвануть к своей комнате.
— Марианна Робер...
— Со мной всё хорошо. Всё хорошо... — выдыхаю и несусь дальше, пока не оказываюсь в спальне, чувствуя, как энергия окончательно покидает меня.
Оседаю на пол рядом с кроватью и зажимаю голову между колен.
Как же тошнит... Мне плохо...
"Так вот, в чём был твой план, Север? И вот почему ты был таким услужливым в последнее время? Хотел успеть поиметь меня прежде, чем вернуть отцу? Моему папе, который всегда меня любил больше жизни, а теперь ты хочешь сказать, что он насильник и преступник?!"
Начинаю раскачиваться, как ребёнок из стороны в стороны, не сдерживая поток слез.
Я не позволю тебе раздавить моего папу, используя меня... Я раздавлю тебя сама... Раздавлю...
Я пожалела тебя?! Наслаждалась поцелуем с тобой?!
Я тебя ненавижу! Презираю!
Ты сказал, что у тебя нет души, Север... Посмотрим, что ты скажешь, когда на самом деле её лишишься...
Я ампутирую твою душу. Найду её и вырву с мясом.
Шаги за дверью заставляют меня насторожиться. Резко поднимаюсь с пола и укладываюсь на постель под одеяло, сделав вид, что сплю.
Это Север заходит в комнату. Я слышу шорох одежды — он раздевается и ложится рядом. Вот так вот просто. Только обсуждал, как планировал поиметь меня из мести, а сейчас укладывается рядом и обнимает меня за талию, да ещё и с такой нежностью, что слезы сильнее начинают течь по щекам. Придётся до боли прикусить губу, чтобы не сбросить его руку от злости и отвращения, чтобы не вскочить и не убежать из спальни.
Я сделаю это завтра. Как только он уедет.
Я сделаю так, что он будет молить о пощаде у моего отца! Что он будет просить прощения!
Он ошибся... Мой папа не мог. Это всё чушь! Я докажу ему! Я не позволю разрушить мою семью... Мы не виноваты... Я не виновата... Господи...
