обработаем корень, чтобы лучше росли. Вот так, со всех сторон хорошенько. — Зоя Васильевна проводит мне мастер-класс. — Леша с меня смеется вечно, что я ерундой маюсь. Говорит, уже давно всяких средств придумали, а я все по-старинке, бабушкиным способом.
Я стараюсь вникнуть. Это и правда интересно. А еще здорово отвлекает. Я больше не дергаюсь к телефону. И даже когда мне приходит оповещение, что Юрка снова в сети, не реагирую.
Зато теперь я периодически поглядываю в окно.
С самого утра Леши нет дома. Спросить, куда он уехал, я не решаюсь. Но мне отчего-то хочется его увидеть. Просто сказать «спасибо». Не ожидала я, что в наше время есть еще не безразличные люди.
Приезжает Леша ближе к обеду, когда я накрываю на стол.
Сложно не заметить во дворе его черный джип. И еще сложнее контролировать свой разгоняющийся пульс.
Зачем он мне помогает? Не думаю, что та наша близость его настолько впечатлила, что он готов поселить меня у своей мамы, ради возможности повторить.
Смешно ведь? Он может любую для этого найти. С его то внешностью и харизмой только свисни. А может, даже и свистеть не придется.
Слежу сквозь стекло как достает из багажника два больших пакета. Как уверенно и быстро шагает в дом.
Подбираюсь вся, чувствуя как тело сковывает неловкостью.
Вдруг он рассчитывал, что я уже уеду? Что если специально дал мне время собраться и освободить его территорию?
Вопросов уйма. Но все они рассыпаются, когда Леша вручает мне один из бумажных пакетов.
— Это тебе. Если еще что нужно будет, скажи и я съезжу.
Мне? Я ныряю глазами в пакет, а там…
Там все, что мог купить мужчина, зайдя в женский отдел в супермаркете.
Зубная щетка, гель для душа с цветочным ароматом, шампунь, крем для тела, прокладки. Да, он купил мне прокладки, прости, Господи! И пару кружевных трусов, похожих на те, что висели у него в машине. Вчера я их забрала.
— Эм… Спасибо… — говорю заторможено, опасаясь того, что еще может ждать меня на дне пакета. — Я верну деньги за всё. Не сейчас. Но как попаду в квартиру.
— Обязательно, — отвечает с откровенной издевкой, — Чек только из мусорки не забудь достать.
Вспыхиваю. Смотрю, как выгружает в холодильник содержимое второй сумки. Раздумываю, что ответить, но все же решаю промолчать. Иногда это безопаснее.
Обедаем мы тоже молча. Точнее мы с Зоей Васильевной переговариваемся, а Леша жует не поднимая глаз от тарелки. Когда доедает, споласкивает посуду в раковине и потом вовсе уходит во двор.
Почему та легкость, которая возникла в общении с его мамой не работает и в другую сторону? Почему с ним как на американских горках, то вверх, то вниз? И сейчас я лечу с горы, судорожно вцепившись в поручень. Дыхание сперло.
Мне хочется уйти. Но, так как идти мне пока некуда, я отсиживаюсь в комнате, что мне выделили, и жду вечера.
Зоя Васильевна скомандовала Леше растопить баню. И сейчас он, вооружившись топором, колет дрова.
Застываю у шторы, подглядывая за процессом. Как ловко топор в его руках взмывает вверх, а затем четко вонзается в полено, рассекая его на две части. Как спустя минут десять Леша стягивает футболку и обтирает ею лицо.
Обычный жест, да? Только я замираю. Засматриваюсь на его массивную, по-мужски красивую спину. Скольжу по ней взглядом, как те капельки пота, что стекают между лопаток. Там у него татуировка в виде небольшого креста. А чуть ниже и левее, кажется, ожог. Он довольно заметный, но ничуть не портит картинку.
Неужели шрамы и правда украшают мужчин?
У Андрея тоже было несколько мелких от ранений и я любила водить по ним пальцами. Казалось, так они затягиваются.
К вечерней бане собирается целая компания. Приходит Катя и еще одна соседка Зои Васильевны. Последняя приносит вишневый пирог, а Катя пирожки с мясом. Только вручает она их почему-то Леше. Они с Женей сидят в беседке за столом, готовят удочки для завтрашней рыбалки.
Встречаемся с Лешей глазами. Он не улыбается больше. За сегодня ни разу. По крайней мере, мне.
Заскакиваю за Зоей Васильевной в баню. Снимаю одежду и заворачиваюсь в простыню. У Лешиной мамы и соседки Надежды Григорьевны специальные банные накидки на липучках. У Кати красные бикини и топ, в которых она дефилирует, словно на пляже.
Я бы не стала так делать, даже будь у меня купальник. Зато Катя уже третий раз за полчаса выбегает прямо в нем на улицу. Ей жарко. И баню она не особо любит. Только раз зашла на пять минут и потом больше скрабами мазалась. А теперь вот просит Лешу попарить ее веником.
Они заходят в парную. Леша снова в одних шортах, на голове белая войлочная шапка с надписью «Отпариватель, что надо».
Я делаю пару глотков чая, стараясь сильно на него не глазеть, но предбанник будто в размерах уменьшился, стоило ему появиться.
— Анют, а как у терапевта бесплатные таблетки от давления получить? — спрашивает у меня Надежда Семеновна.
А я что? Я сижу как зачарованная за дверью в парилку наблюдаю, посекундно считая, сколько там уже парятся.
Вообще, я бы тоже пошла. Помню в детстве все болезни лечили именно так: баней, травяным чаем с медом и дубовым веником.
Поэтому, когда Леша наконец-то выходит и предлагает мне быть следующей, я, не раздумывая, киваю.
Глава 18
Аня.
В парилке пахнет нагретым деревом и маслом эвкалипта. Очень приятно и успокаивающе. Так, что мысли про Катю и Лешу мгновенно испаряются.
Вряд ли бы он стал с ней что-то делать, когда мама за стенкой, да?
— Ложись на верхнюю, — командует, пока я потуже завязываю на груди простыню.
Послушно укладываюсь как говорит и тут же натыкаюсь взглядом на татуировку в виде римский четверки со знаком минус. Группа крови? Прямо на груди, что сейчас плавно вздымается.
Засмущавшись, отворачиваю голову к стене.
У меня, кстати, тоже четвертая отрицательная. А говорят самая редкая.
— Я пара немного поддам, не против?
— Нет.
Слышу как шипят камни и помещение мгновенно обволакивает белым облаком.
Прикрываю глаза. Дышу расслабленно.
В голове сейчас словно чистый лист. Пусто. И проблемы мои, будто и не мои вовсе.
Это на меня так обтирание солью подействовало?
Зоя Васильевна сказала, что с ее помощью мы очищаемся от плохой энергии и негатива. Но я, если честно, не поверила.
Скорее все дело в компании. В том, я смогла выговориться, как в клубе
