Складывалось впечатление, будто на протяжении последних недель некоторые молодые люди Локка становились мишенью мелких, ловко спланированных и, казалось бы, лишенных мотива преступлений. Однако в руководстве Бернстайна сказано, что мотив есть всегда. Вычислив его, вы, как правило, находите и преступника. Может, Ред Шарки мстит не только мне и Эйприл, но и другим?
Один из этих странных отчетов был датирован седьмым сентября и включал в себя заявление жертвы, мистера Адриана Маккоя. Потерпевший был известен как набирающий популярность местный диджей. Я тщательно перечитал его заявление, делая выписки.
На семнадцатилетие мне подарили вертушки. Ну, проигрыватели для виниловых пластинок. Выписали из Германии, специально для меня. Вы бы видели, сколько в коробках оказалось упаковочного материала, знаете, такого с пузырьками. Там бы хватило, чтобы дом оклеить! У нас в стране подобной техники и близко нет. Звукосниматели сбалансированы до грамма. Прежде чем поставить винил, я с этих вертушек каждую пылинку сдувал. А когда позволял ребятам работать на моей технике, заставлял их надевать хирургические перчатки. А то еще поцарапают. От юнцов чего хочешь можно ожидать, если вы понимаете, о чем я.
Обычно я выступал с этими вертушками по пятницам в центре досуга. Я умею делать переходы так плавно, что вы не сразу догадаетесь, что слушаете другую песню. Девушки любят меня… Вернее, будут любить, когда с меня снимут брекеты.
Однако в прошлый четверг я проводил в школе дискотеку для младших классов. Школьники считают меня своим кумиром. Хорошо получилось. Я здорово разошелся. Я представляюсь как МС Кой, из-за фамилии. Клёво, правда? А по-моему, клёво…
Тем вечером я был в ударе. Ребята забросали меня вопросами о новом оборудовании. Предки тоже оценили.
После шоу я вышел, чтобы отнести пластинки в фургон. Когда я вернулся, то увидел, что кто-то разобрал мои вертушки по винтику. Они лежали на столе, словно пазл. Реально аккуратно разложенные, не сломанные, ничего такого. С ними все было в полном порядке, за исключением одной вещи. Нет, двух вещей. Иглы звукоснимателей исчезли. Кто-то взял иглы. Понадобится месяц, чтобы получить из Германии новый комплект. Это означает как минимум четыре выступления мимо. Поп-культура Локка может зачахнуть!
Кто-то хотел устранить меня на месяц. Вот как бывает с талантливыми людьми. Но МС Кой вернется, и притом в лучшей форме, чем когда-либо. Я использую это время, чтобы отрастить волосы, и смогу заплетать их в косички. Пройдет месяц, и МС Кой ворвется в центр досуга, словно ураган, чтоб там потолок рухнул!.. Ну, это, конечно, я так, просто к слову. Если там и правда потолок рухнет, у меня будут неприятности, да и мама накрутит мне хвост.
Я закрыл файл. Интересно, этого юношу преследовали по какой-то определенной причине? Существует ли связь между МС Коем, Эйприл Деверо и Редом? Или кто-то другой стоит за этими маленькими криминальными шалостями? Нужна новая информация. Я открыл следующий файл и углубился в чтение.
К тому времени, когда я закончил работу, за окном уже вовсю насвистывали птицы. Тщетно проворочавшись в кровати полчаса, я начал относить их свист на свой счет. А когда я наконец провалился в сон, сквозь занавески уже просачивался рассвет. Я заснул на неразобранной, усыпанной распечатками постели.
В полдень меня разбудил знакомый металлический стук. Хейзл, как всегда, начинала уикэнд за пишущей машинкой. До конца дня нам придется выслушать несколько сонетов на тему Стива. Я быстро оделся во все черное, а гавайскую рубашку засунул подальше в шкаф.
Мама и папа сидели за кухонным столом. Судя по тому, как они резко замолчали при моем появлении, речь шла обо мне.
— Как прошло твое свидание, дорогой?
Я взял из плетеной вазы яблоко.
— Это было не свидание, мама. Просто деловая встреча. Я помогаю Эйприл решить одну небольшую головоломку.
Папа отложил газету.
— Правда? И что это за головоломка?
— Прости, папа. Я не имею права разглашать сведения, полученные от клиента.
Папа одарил меня улыбкой.
— Неплохая попытка увернуться от ответа. Однако конфиденциальность обязаны соблюдать лишь детективы, имеющие государственную лицензию. Так что, если не возражаешь, хотелось бы услышать подробности.
Я натянуто улыбнулся. Иногда тяжело, когда папа у тебя умный. Но мне нравятся наши словесные баталии.
— У Эйприл пропала очень важная для нее вещь. Она хочет, чтобы я нашел ее.
— Какую стратегию ты избрал? — спросил папа.
Я заколебался. Если бы родители узнали, как далеко я зашел в своем расследовании, мне бы на всю оставшуюся жизнь запретили и близко подходить ко всему, что имеет хоть малейшее отношение к слову «детектив».
— Собираюсь кое с кем побеседовать. Может, друзьям Эйприл что-нибудь известно?
— Хорошая идея, — кивнул папа. — А за ее диваном ты посмотрел?
— Не лично, па, но Эйприл проверила.
Мама погладила меня по волосам.
— Понравилась Эйприл твоя рубашка, дорогой?
Я вздохнул.
— Нет, мам, нет. Знаешь, на свете есть люди, которым такие рубашки не нравятся.
Мы договорились встретиться с Эйприл и ее барби-командой на спортивной площадке. В это расследование было замешано множество особ женского пола, что меня беспокоило. По моему опыту, мальчики легко предсказуемы. Придет им что-нибудь в голову — они тут же это и делают. Девочки хитрее, они планируют все на несколько шагов вперед. Заботятся о том, чтобы их не поймали.
Когда я появился, выяснилось, что Эйприл и компания открыли что-то вроде ларька, где торговали напитками.
— Вы продаете колу по десять центов за банку? — удивился я.
— В точку, Минимун. Хочешь?
— Может быть. Но где вы берете колу?
Эйприл сделала большие глаза.
— В холодильнике супермаркета, тупица.
Однако я упрямо продолжал докапываться до сути.
— Выходит, вы покупаете колу в супермаркете за пятьдесят центов банка, а продаете за десять.
— Да, Флетчер, но мы покупаем колу не за свои деньги, — ответила Эйприл, произнося слова чуть ли не по слогам, словно имела дело со слабоумным. Она протянула мне банку. — Десять центов, пожалуйста.
Все, что у меня нашлось, это две банкноты по десять евро.
— У меня только десятка.
Эйприл выхватила банкноту.
— Годится. Я могу разменять.
Что она и сделала — самыми мелкими монетами.
Я загрузил ими карманы штанов, после чего пришлось затянуть ремень, чтобы штаны не свалились.
— Значит, у вас что-то вроде небольшой девчоночьей шайки?
Эйприл, Мэй и еще человек шесть их подружек красовались в теннисках с надписью «Les Jeunes Étudiantes»[8]. Тенниски были розовые, надпись окружена резвящимися единорогами.
Эйприл, похоже, мое предположение польстило.
— Вот именно. Готовы, девочки?
Те с энтузиазмом закивали и
