не бытовой вариант. Гоночный…
– Ты серьезно? – спросила она, когда мужчина подхватил ее под руку и потянул за собой. К одной из тех штук, по вине которых происходит большая часть аварий на Шен-Ло.
– Тебе понравится, – с предвкушением в голосе пообещал он. И тон у него был такой, словно говорил он вовсе не о поездке.
– Это безумие, – твердила Эва, пока Лекс тащил ее к аэробайку. – И ты безумец!
Руку она, однако, не вырывала.
– Умеренный риск придает нашей пресной жизни вкус, – белозубо улыбался он. А потом нацепил ей на голову легкий шлем. Эва на автомате прикинула, что материал способен выдержать столкновение с космическим шаттлом и спасти голову того несчастного, которому не повезло влезть в эту историю.
Например, ей.
– В моей жизни приправ в меру, – Эва позволила застегнуть шлем, но ворчать не прекратила.
– Брось. Сидишь в своем аналитическом, обложившись схемами и графиками, дом-работа, работа-дом. Уверен, что и выходные проводишь также скучно.
Выходные она проводила в компании несовершеннолетнего мутанта разрушительной силы, не вполне здорового ментально. Не тот досуг, который можно назвать “скучным”.
– Без риска для жизни – не значит скучно, – возражает она, немало лукавя при этом. Все же то, чем она занимается, можно приравнять к измене. А наказание за это – пожизненное заключение на Кнасте, планете-тюрьме. То есть, учитывая нечеловеческие условия, растянутая смертная казнь.
– Зануда, – Лекс смеется, и так он в этот момент искренен и открыт, так ей тепло от его смеха, что Эва позволяет усадить себя на эрногомически идеального монстра и даже обхватывает Лекса за талию, когда он садится впереди.
Так просто считывать настроение других людей и даже изменить его. Так сложно порой разобраться в собственных чувствах.
Александр Чон был опасен для нее. Сын Врага, ученый Белого крыла, под которое она сейчас старательно копала… Пусть под конкретный проект, но если у нее получится, то затронет всех. И Лекса – в первую очередь, как наследника фамилии.
Он не знает об этом, он ухаживает, делает маленькие приятные сюрпризы и пытается подружиться с Аникой. Его не отпугивают напускная холодность и строгие взгляды. Его даже капризная и временами до ужаса вредная Аника не смущает!
Что из этого его собственное, а что выросло из ее воздействия? Эва сейчас не могла бы сказать однозначно. Но отчего-то была уверена, что не воздействуй она в свое время на его зарождающуюся симпатию, Лекс уже давно бы остыл и переключился на более доступный и менее проблемный вариант.
Эта мысль отравляла.
А скорость, с которой аэробайк рассекал воздушные потоки, пьянила. Эва видела, как мелькают внизу огни, ощущала мягкую вибрацию машины под собой и твердость мужского пресса под ладонями. Она даже не сразу поняла, куда они летят. Лишь когда картинка под аэробайком сменилась, сообразила, что границы благополучного и благопристойного среднего уровня они покинули. Под ними мелькали трущобы нижнего уровня.
Сейчас нижний уровень не пугает. Он проносится снизу, яркий, цветной, и с этого расстояния безопасный. Почти – Эва замечает след от ракетницы совсем рядом.
На нижнем уровне не любят выскочек.
Но ей почему-то не страшно.
– И часто ты так гоняешь? – Хорошо, что не приходится перекрикивать ветер. Шлемы оборудованы внутренней связью.
Лекс оборачивается к ней и улыбается.
– Случается. Скорость хорошо прочищает мозги.
Аэробайк уходит в крутое пике.
– Псих!
Они ввинчиваюся в остро пахнущий ракетным топливом воздух, и из пике выходят у самой земли.
– Псиииих!
– Кричи громче, Эва, мне нравится! – ржет Лекс и выжимает из аэробайка максимум.
Она даже не сразу понимает, что они остановились.
– Что?..
– Хочу кое-что показать. – Он легко соскочил с байка и протянул ей руку, помогая слезть. – Ты о таком наверняка и не слышала. Хорошие девочки не гуляют по нижнему уровню.
Эва прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего. После полета ее штормило, их общий восторг и упоение скоростью вызывали состояние, близкое к опьянению. Лучше она помолчит и позволит Лексу рулить вечером и дальше. Ей нравилось, как у него получается.
Ведомая чужой рукой, она сделала несколько шагов, подняла взгляд и застыла, ошеломленная.
Лекс не обманул. Такого она еще не видела.
16
В черной воде отражались звезды. Словно небо упало сюда, в трущобы, и лежало теперь между закованных в бетон берегов.
Река несла свои воды через нижний уровень к сельскохозяйственным районам, качая редкие самодельные лодки. Откуда-то доносилась легкая музыка – что-то из последних хитов. Даже отработанным топливом воняло не так сильно.
– Что это за место?
– Звездный причал. Он достаточно далеко от скопления городских огней, почти граница. Он потому так и называется – только здесь видны звезды.
А Лекс, оказывается, романтик. Эва никак не могла предположить, что он привезет ее в такое место. Что он вообще о нем знает. Но из чувства противоречия и природной вредности все же возразила:
– Но есть же природные заповедники...
– И их посещение стоит бешеных денег. А те, кто живет на нижнем уровне, может, тоже мечтают о звездах...
Эмоциональный фон сменился – теперь от Лекса веяло застарелой тоской. Словно он уже давно с чем-то смирился, но что-то все равно его точит, как старый шрам.
Что гложет тебя, золотой мальчик? О чем ты думаешь, глядя в ночное небо?
На Ц-189 звезды были яркими, крупными. Они гроздьями висели на низком небосводе, казалось, протяни руку, и сорвешь полную горсть. Для Эвы они были свидетелями очередной победы. Она проходила новое испытание, придуманное следящими за ними через камеры Воспитателями, поднимала глаза кверху и понимала, что снова выжила. Сделала еще один шаг к тому, чтобы улететь с проклятой планеты-полигона навсегда.
Оказавшись на Шен-Ло, звездами она больше не любовалась. Их было не видно за огнями никогда не спящего мегаполиса.
– А о чем мечтаешь ты? – вырвалось словно бы само собой. Он почти не сомневалась, что услышит сейчас какую-нибудь романтическую чушь, но Лекс снова сумел ее удивить.
– Понимаешь, Эва… – выдал он вдруг с тоской. – Тридцать первый век. Сегодня почти не осталось болезней, которые нельзя вылечить в течение месяца. Значение слова “бесплодие” забыто. Если гуманоид пострадал в результате несчастного случая, но его мозг остался цел – все остальное можно заменить. Да, во многом здесь заслуга и моего отца – под его руководством запустили
