– А как же туфли? Как я смогу их надеть? – Эти вопросы Анджела произносила уже в совершенно пустой комнате. Посмотрев вниз на свои ноги, она поняла, что с этими огромными юбками и металлическим обручем между ее руками и ногами она не сможет надеть обувь. Ей необходима была помощь.
На цыпочках, держа туфли в руке, она подошла к перилам на лестнице. Может она позволить себе попросить о помощи Рэнсома? Через несколько мгновений он должен стать ее мужем. И он видел ее босиком сегодня утром. Девушка покраснела, вспомнив, что он видел не только ее босые ноги.
Она остановилась на площадке, надеясь увидеть Рэнсома до того, как кто-нибудь заметит ее. И он как раз в этот момент зашел в зал в заново почищенном сером сюртуке и синих брюках.
Глядя на него сверху, она могла заметить вьющиеся участки среди приглаженных влажных пепельных волос. Он, вероятно, почувствовал ее взгляд и посмотрел наверх. Когда рот у него от удивления открылся, она почувствовала неожиданную радость. А он сердитым злым голосом произнес:
– Я лучше буду венчаться с тобой обнаженной, чем в этом наряде.
– Что ты сказал? – Она отступила на шаг, потрясенная его грубыми словами.
– Я откажусь от венчания, если ты не поменяешь свой наряд. Надень что-нибудь другое.
Какой-то миг, который показался ей вечностью, Анджела стояла неподвижно, сжимая рукой перила, что позволяло ей не упасть на подкосившихся ногах. Он отказывается жениться на ней, если она будет в единственном приличном наряде, который у нее имеется. Она невероятно разозлилась.
– Тогда я считаю, что свадьба отменяется. – Ноги опять стали крепкими, она повернулась и быстро пошла в свою комнату.
Тетя Джулия стояла у нее на пути, пальцы, которыми она пыталась застегнуть пуговицы на своем платье, дрожали. Оправившись от шока, она поняла, что произошло.
– Боже, я совсем забыла. Это платье Сабрина надевала в день их помолвки.
– Свадьба отменяется, – объявила Анджела. – Он отказывается венчаться, если я буду в этом платье. Как будто у меня полный гардероб и я могу выбирать из него туалеты.
Она вбежала в свою спальню, вздрогнув, когда еще одна булавка впилась в ее левую руку.
– Он просто был очень взволнован. – Тетушка последовала за ней в комнату и прикрыла дверь. – Тебе следует помнить, что прошло меньше чем двадцать четыре часа с тех пор, как он узнал о смерти Сабрины. Ты не можешь винить его в том, что он расстроился, увидев тебя в ее платье. Их помолвка, наверное, самое дорогое из его воспоминаний.
Каждое слово, произнесенное тетей Джулией, было правдой и каждое разрывало сердце Анджелы. Она опять опустилась на кровать. Хватит ли у нее сил для того, чтобы пройти этой невероятно трудной дорогой?
Тетя Джулия села рядом и обняла ее, как будто девушка опять была маленьким ребенком.
– Я бы не подталкивала тебя к этому замужеству, если бы твоя жизнь не была в опасности. И если бы я не думала, что ты любишь Рэнсома.
– Люблю Рэнсома? – Голос ее звучал как отрицание, но она не подняла голову с плеча миссис Крамер.
– Мы обе прекрасно знаем, что он любит Сабрину, вернее, память о ней. – Она продолжала, как будто не заметив возражение девушки. – Но, поверь мне, воспоминание не может заменить живого человека, это слишком холодный партнер в постели.
Возмущение Анджелы постепенно таяло. Ее тетка редко говорила о своем муже, которого она потеряла лет десять тому назад, но его портрет висел над маленьким камином в ее спальне. И она спасала связку его писем каждый раз, когда в доме появлялись грабители.
– У него еще свежа боль от потери Сабрины, но ему нужна живая, реально существующая подруга, а не только воспоминания. – Тетушка гладила спину Анджелы, стараясь успокоить ее физически, как старалась успокоить ее морально своими объяснениями. – Это нелегкая задача, и тебе не удастся завладеть его сердцем моментально, но он полюбит тебя. Дай ему время для того, чтобы Сабрина стала только воспоминанием. Помни, что тебе принадлежит его настоящее и будущее.
Здравомыслящие советы тетушки уменьшили ее злость. Она поверила, что, может быть, придет такой день, когда Сабрина не будет владеть его сердцем.
– Ты бы могла ускорить этот процесс, – продолжала тетушка, – если бы рассказала ему о письмах...
– Нет, – резко возразила Анджела, подняв голову. – Я ни за что не хочу поколебать его веру в Сабрину.
Они не были идеальными сестрами, но она сохранит секреты Сабрины до могилы.
Анджела крепко сжала руку Джулии.
– Вы поможете мне вытащить все эти булавки? Мне надо найти какое-нибудь другое платье для венчания.
В ее дубовом шкафу не было большого выбора. В поисках подходящего материала для бинтов она опустошила не только свой дом. Она никогда не предполагала, что янки смогут организовать такую эффективную блокаду. А так как война продолжалась долго, ткани стали редкостью, и цена на них невероятно возросла. В этом шкафу не было новых платьев, все было переделано и перешито. То платье, которое считалось самым лучшим, было выкрашено в черный цвет, когда умер ее отец.
– А как насчет платья твоей матери? – Тетушка показала ей платье, которое она давно бы использовала на бинты, если бы материал был подходящим.
Юбка платья, скроенного по фасону прошлого поколения, состояла из трех оборок, отделанных таким широким кружевом, что материал был совершенно не виден.
– Ты только не сможешь надеть обруч на свою нижнюю юбку, – сказала Джулия, раскладывая платье на кровати. – Как ты думаешь?
Анджела проглотила то, что хотела сказать. Когда-то лилового цвета, платье сохранило следы экспериментов тети Джулии, целью которых было выкрасить его в черный цвет для траурной церемонии, и теперь оно было грязно-коричневого цвета, причем разных оттенков.
– Я думаю, подойдет, – сказала Анджела. Мутные оттенки коричневого цвета соответствовали ее неясному будущему. – Я не вижу причин, которые могут расстроить Рэнсома.
После того как Джулия вытащила все булавки, сняла с девушки голубое платье и надела на нее коричневое с оборками, Анджела схватила медальон Сабрины, закрепила на шее ленточку и спрятала медальон под платьем. Через минуту она прошла мимо зеркала, даже не взглянув в него. Зачем было смотреться в зеркало? Грязно-коричневый цвет был грязно-коричневым при любом освещении и был виден каждому.
Слава Богу, что он увидел Анджелу до церемонии венчания. Рэнсом вряд ли был бы в состоянии произнести брачную клятву, глядя на женщину, одетую в платье, которое в его воспоминаниях было тесно связано с Сабриной. Хотя ему было жаль, что он очень огорчил Анджелу, но он не сожалел о том, что заставил ее сменить туалет.
