по железной лестнице, размещавшейся в тесной шахте, освещенной лишь тем светом, что попадал внутрь сквозь маленькие иллюминаторы. На ходу матрос пояснял:
— Сейчас мы на уровне закрытой прогулочной палубы первого класса… Пришли… осторожно, комингс!
Миновав узкий коридор, в котором не было даже коврового покрытия, мы оказались в небольшой каюте.
— Навигатор сейчас выйдет к вам, — сообщил матрос.
Эзерин кивнул и дал ему монету. Поклонившись, моряк ушел.
— Саэр Эзерин! — На пороге открывшейся впереди нас двери появился мужчина в белом кителе и фуражке. Галантно поклонившись Росальбе, он перевел взгляд на меня: — Это и есть юноша, мечтающий увидеть настоящие морские карты?
— Да, это мой сын, Виктор Ардисс, — с гордостью ответил Эзерин. Повернувшись ко мне, строго сказал: — Виктор, ты забыл поприветствовать навигатора Пиллайра!
Вспомнив, что мне рассказывали об этикете, я поклонился:
— Прошу прощения, саэр Пиллайр. Рад приветствовать вас!
Навигатор ответил поклоном.
— Прошу, проходите. У нас, к сожалению, не так много времени. Людям, не являющимся членами экипажа, запрещено находиться здесь, и я сделал исключение лишь для вас.
Он провел нас в помещение, где находились навигационные устройства: хронометр в деревянной коробке, блестящий медью секстант и прочие приборы. На квадратном столе была расстелена карта, закрепленная специальными зажимами. В нетерпении я склонился над ней и тут же испытал глубокое разочарование. Изображение покрывали необычные пометки, точки, круги. Но проблема была даже не в этом, а в отсутствии нужных мне сведений. Судя по всему, карта показывала лишь тот участок моря или океана, где ходило судно. Поэтому большую часть изображения занимали водные просторы и лишь по краям виднелись фрагменты суши.
— Ну как, впечатляет? — спросил навигатор Пиллайр.
— Э-э, конечно, — постарался вежливо ответить я. — Даже не представлял, что морские карты такие…
Неинформативные, — добавил я мысленно.
— А у вас есть карта, на которой можно увидеть не часть моря, а весь мир? — поинтересовался я вслух.
— Весь мир, юноша, рисовали только на совсем старых картах, — рассмеялся офицер. — Когда суда ходили буквально наугад. Сейчас мы используем такие, отражающей определенные части акватории, точные и удобные.
— Жаль, — огорченно сказал я.
— Почему? — не понял навигатор. — Без них было бы намного сложнее находить местоположение судна и прокладывать верные маршруты.
— Думаю, Виктор сожалеет, что не смог увидеть карту мира, — произнес Эзерин.
А он шарит, — с уважением посмотрел на него я.
— Чего нет, того нет, — развел руками Пиллайр. — Хотя, погодите…
Он открыл шкаф и повел пальцем по корешкам стоявших там книг.
— Вот, — офицер вынул небольшой потрепанный том, пролистал и положил передо мной.
Глянув на открытый разворот, я застыл.
— Ну что, теперь вы довольны, молодой человек?
— Виктор? — через минуту позвал Эзерин, видя, что я не реагирую на слова навигатора.
Сглотнув, я рассеянно взглянул на них.
— А… да, благодарю вас.
И снова уставился на карту мира.
Она была не настолько детальной, как рабочие карты навигатора. Но мне вполне хватило увиденного, чтобы понять: я не на Земле.
Карта демонстрировала всего четыре материка, очертаниями совершенно непохожие на привычные. Еще был архипелаг из множества островов разного размера, протянувшийся почти от полюса до полюса. Везде стояли подписи, но я не сумел прочесть их. Удивительно: знаки казались знакомыми, но мне не удавалось сложить их в слова.
Сумев оторваться от созерцания незнакомых земель, я отстраненно поглядел на Пиллайра:
— Большое спасибо, саэр навигатор. Это было очень-очень интересно… Отец, мама, можно мы пойдем? Мне хочется подышать воздухом.
— Милый, ты плохо себя чувствуешь? — встревожилась Росальба.
Я отрицательно качнул головой:
— Нет. Все в порядке. Очень много впечатлений. Мне нужно подумать.
Встревоженные моими неэмоциональными механическими ответами, Росальба и Эзерин поспешно отвели меня на палубу. Став к фальшборту, я до онемения в пальцах вцепился в прохладный поручень. Неотрывно глядя на волны с белыми пенными гребнями, чтобы никто не видел выражения моего лица, я пребывал в оцепенении. В голове билась лишь одна мысль: я не дома. Не в прошлом и не в будущем. А неизвестно где.
Перед глазами все еще стояли незнакомые материки. Они не были ни Африкой, ни Евразией, ни Австралией, ни чем-то еще. Ни в прошлом, ни в будущем, ни после гипотетической катастрофы. Слишком уж чуждо они выглядели.
Уже давно, на каком-то сайте научпопа, я читал статью о квантовой физике и мультивселенных. В конце автор перечислял некоторые теории, связанные с этими понятиями. Согласно одной из них, человек бессмертен: якобы, после гибели тела, сознание сливается с альтернативной версией личности в другой вселенной. Быть может, нечто подобное произошло со мной? Я умер в больнице и оказался в теле другого меня? Но разве, в этом случае, мы не должны быть одного возраста? И куда девалось сознание здешнего оригинала? Или его нет, потому что парень был малость того?
Я нервно потер подбородок. Все это домыслы, которые невозможно проверить. И главное, они не отвечают на основной вопрос — что мне теперь делать?
* * *
Невероятной картой сюрпризы этого дня не ограничились. Словно испытывая мою психику на прочность, действительность нанесла еще пару крышесносных ударов.
Обедали мы в столовой второго класса. Отказавшись от первого блюда, я нехотя поковырял двузубой вилкой мясо с овощами. Не чувствуя аппетита, извинился и вышел из-за стола.
Кроме каюты идти было некуда. Поэтому я поднялся на палубу и вновь занял привычное место у фальшборта. Бездумно глядя на неспокойную синюю воду, не сразу заметил, как ко мне присоединился Эзерин. Положив руку на мое плечо, он некоторое время стоял молча. После осведомился, хорошо ли я себя чувствую.
— Не волнуйся, отец, со мной все в порядке. Наверно, слишком много впечатлений, — уныло сказал я. И подумал, что с каждым разом мне все легче называть его отцом.
— Вот как, — отозвался Эзерин. — А я хотел ответить на твой вопрос о войне. Что ж, оставим это на потом.
Выяснив, что нахожусь в неведомом мире, я уже не особо интересовался историческими датами. Но все же автоматически проговорил:
— Я бы послушал. Хуже мне от этого не
