давно ушедших дней
Я тряслась в карете уже битый час, не понимая, за что такое наказание?! Каждый год, раз за разом нас приглашает сам Император, Царь-батюшка наш, Николай 2, да даст Господь ему побольше лет жизни! И в этом году мы просто не могли отказаться, по словам Кирилла, третий отказ мог лишить бы нас того положения в обществе, которое мы имеем, да и я сама это понимала. Не хотелось бы быть разжалованной из графини в виконтессы.
Вопреки всем правилам приличия для незамужней дамы, отогнула рукой занавеску и бросила быстрый взгляд за окно. Смеркалось. Маленькие снежинки, кружа в воздухе, падали на одну из многочисленных дорожек Царского Села. Множество карет, которые направлялись к Александровскому дворцу можно было даже по пальцам сосчитать, ведь приглашались лишь самые близкие или те, в ком Император был заинтересован. Великая честь, иначе и не скажешь, но… Балы, огромные ели, украшенные церковными свечами, пряниками, бумажными снежинками и серебряным дождем, ломящиеся от яств и сладостей столы, шум и гомон. Ох, а ведь сегодня только седьмое января! Это еще восьмое, девятое и десятое придется тут провести. Хотя, как говорит Кирилл, возможно прогулка, отвлечение от Москвы пойдет мне на пользу…
Погода выдалась морозная, но не настолько жесткая как в Новом Свете, говорят там уже почти месяц бушует страшный по своим масштабам ураган. Но, это там, а у нас, в Российской Империи, небольшое потепление. Обычно в это время аж до минус тридцати доходит, а тут такой подарок!
Снег уже давно прошел, оставив после себя только сугробы, как напоминание того, что он был. Приятный скрип раздавался из-под колес кареты, а мороз рисовал на ее стеклах причудливые узоры. Дыхание, вырывавшееся из моей мертвой груди, образовывало легкий пар… Насколько же тут тогда холодно?!
Карета резко остановилась, из-за чего я едва не слетела с сиденья, вовремя вцепившись в него ноготками. А вот Элен, которая сидела рядом и про которую я благополучно запамятовала, держаться не стала и налетела аккурат на Кирю, сидящего напротив. Валевский мягко поймал её в объятия и, не отрывая взгляда от неё, поцеловал. Вопреки всем приличиям и законам. Хотя, о чем идет речь, когда нам уж за двести, а ему и за все триста лет? Мы давно уже перестали быть кисейными барышнями.
Я благоразумно отвернулась от них, позволяя насытиться друг другом на эти несколько часов, пока мы будем танцевать. Обернулась лишь тогда, когда с их стороны послышался сдавленный стон. Невольно улыбнулась из-за открывшейся картины, но пока дело не зашло слишком далеко, покашляла в кулачок.
— Анна, ты все портишь, — рассмеялась Элен, которая понимала, что сейчас нельзя позволить себе такую вольность, но воспротивиться была просто обязана.
Рассмеявшись, мы вышли из кареты и направились в сторону Александровского дворца, который из-за сумерек казался чем-то волшебным. Музыку было слышно даже отсюда, со двора; звуки вальса завораживали… Впрочем, из года в год одно и тоже. Мраморная лестница была буквально усыпана народом, который приехал сюда.
— Еще не поздно сбежать и сказать, что я сломала ногу, — выдохнула я на ухо Кириллу, который играл роль «папеньки».
— Нет, дорогая Анна, мы пойдем! — его голос, хоть и был тихим, сейчас казался острее стали. Вздохнув, со всем возможным для меня изяществом, взяв Кирилла под руку, я стала подниматься по лестнице. А спустя пару мгновений мы уже вошли в невероятной красоты зал.
Чем дальше мы отходили от входа, тем величественнее и краше казался дворец. Воистину, ни одному другому монарху такое и не снилось! Все в позолоте, все сверкает, а потолки какие высокие! Невольно залюбовалась всем этим великолепием.
— Ну вот, а ты ехать не хотела, — прошептала Элен, держащая Кирилла другой рукой, — жить тут хочешь?
— Нет, — прошептала я в ответ, а потом добавила чуть громче, — определенно нет. Просто красиво очень!
— Согласна, — хихикнула она и тут же смолкла под грозным взглядом Кирилла. Мы подходили к главному залу.
И вот огромные золотые двери, распахнувшись, позволили людям войти. Тут была вся высшая знать, какую только можно найти у нас на Родине. Сейчас казалось, что нам оказали невиданную честь, ведь по факту нас приравняли к князьям Оболенским и Голицыным, светлейшим князьям Меньшиковым, к потомкам великого графа Орлова, к… Да много к кому.
— Граф Валевский и его дочери! — объявил глашатай и мы двинулись вперед. Нас встречал лично царь-батюшка, стоявший рядом с входом.
— Ваше императорское величество, — в один голос сказали мы с Элен и опустились так низко, как позволяли приличия. Этот человек, стоящий перед нами, обладал невероятной аурой, рядом с ним невольно хотелось склонить голову, что мы и сделали. И повторили бы это действие даже если бы не требовалось. Я много повидала правителей за свой не очень долгий век, но такое испытываю только сейчас.
— Ну что же вы, поднимите свои милые лица, — послышался голос, а у меня от волнения свело шею. Пересилив неприятные ощущения, я все-таки это сделала и позволила себе взглянуть на императора. Он был… Красив, ничего не скажешь. Эти усы и борода, веселые глаза, идеальная, я бы даже сказала военная, выправка. Его жена была верхом элегантности, а дети такими милыми, — я рад, что вы наконец изволили посетить наш праздник!
— Простите, Ваше императорское величество, — подала я голос, снова опустив голову, — это моя вина. Я настолько неуклюжая, что постоянно травмировалась накануне Рождества, а мой папенька настолько благородный, что не решался меня оставить. Так же, как и сестра! — сказала и как-то полегчало. Молчание, последовавшее за этим, угнетало.
— Ну что же, удачно провести время, — послышался голос царя-батюшки, а спустя пару секунд Кирилл повел нас прочь. Стоило нам только отойти на пару метров, как у Эли закружилась голова, а меня стало подташнивать. Но это произошло не из-за пережитого, а по причине того, что вокруг было слишком много запахов. Кровь, алкоголь — мы вампиры и нам в таком обществе долго находиться не выйдет. Кириллу тоже стало не совсем хорошо, но он лишь быстро мотнул головой. Придется остаться как минимум часа на два.
Выдохнули и стали осматриваться. Так, наш «папенька» отправился высказывать почтение и лебезить, а мы… Рассмеялись, так как позволяли приличия, потому что платья у всех были практически идентичны.
В этом году наряды должны были отражать эпоху великого нашего предка Николая 1, то есть это корсеты, пышные юбки, рукава без оборок… И все почти выбрали голубой или фисташковый, одни мы — я в темно зеленом платье,
