class="p1">— Тогда делайте то, зачем вы меня сюда привели, Феликс Эдмундович. Я не буду брать грех на душу и отпускать демона. А уж подчинится он вам или нет, того не ведаю.
— Почему демона? Я же колдун и сразу привяжу его.
— Для меня вы не колдун. Да и человек ли… — мрачно процедил князь.
— Воля ваша. — Дзержинский пожал плечами, подошел к клетке и некоторое время рассматривал Иннокентия. А потом повернулся к хозяину.
— Душу, говорите? — Он кивнул конвоирам и указал на клетку: — Сюда его.
Солдаты с явной неохотой подтащили князя к клетке.
— Не боитесь, ваша светлость, за душу? — По губам мятежника Дзержинского скользнула усмешка. Но хозяин только покачал головой:
— Меня не вышвыривали из Академии, и я сдал выпускные экзамены. А потом экзамены на среднюю и высшую категории. Мой портрет висит на стене почета в Академии. Я не боюсь дивов. А вот вам советую быть поосторожнее. Иннокентий бездарного недоучку растерзает просто из чувства собственного достоинства. Но я надеюсь, что хоть какие-то остатки чести у вас сохранились и вы не нарушите данное слово.
Князь сбросил с плеча руку конвоира, открыл дверцу и, согнувшись, вошел в клетку. И тут же один из солдат быстро захлопнул ее и повернул ключ в замочной скважине. Сжав его в кулаке, он отскочил.
А мятежный колдун вынул из кобуры маузер.
Хозяин собирался еще что-то сказать, но тут грянул выстрел. Тело покачнулось. И Иннокентий понял, что пуля ударила хозяина сзади чуть ниже шеи. Секунду тот простоял, глядя куда-то себе под ноги, а потом из его рта выплеснулся фонтанчик крови.
И свет перед глазами Иннокентия померк. Жажда поглотила его сознание целиком, в стремительно меняющееся тело впились серебряные прутья клетки, причиняя сильную жгучую боль, на линиях узора алатыря остались выдранные куски плоти, а в голове на несколько мгновений забилась только одна мысль:
«Бебе… малышка Бебе, Ирочка, солнышко…»
Потом все исчезло. Он вернул себе человеческую форму, так и оставшись накрепко приклеенным к линиям алатыря. Совсем рядом, можно было дотронуться рукой, валялись серебряные наручники.
Колдун Дзержинский шагнул к клетке и подошел почти вплотную. И улыбнулся вполне добродушно и располагающе.
— Ну что? Будешь мне служить? Это не так уж плохо, поверь. Мы, новая власть, к дивам относимся как к людям. Будешь есть в солдатской столовой, комнату тебе дадим. Бить никто не будет. Мечта, а не служба, а?
Иннокентий поднял глаза и с трудом сфокусировал взгляд на лице колдуна. Медленно произнес:
— Я не служу преступникам и бунтовщикам. Я служу только государству.
— Как скажешь, — пожал плечами колдун и, отойдя от клетки, махнул рукой. Солдаты подняли винтовки. И раздался первый залп.
Иннокентий почувствовал, как серебро впивается в его тело. В грудь, в плечо. Следующие пули попали в шею и левую щеку.
Еще две одновременно пришлись прямо в глаз.
А потом он потерял им счет, а чуть позже и сознание.
Очнулся он от боли. И даже немного удивился тому, что способен что-то чувствовать. Надо же, когда ему начали стрелять в голову, он был уверен, что его собираются убить. Сколько серебра должно попасть в тело, чтобы прекратить существование такого сильного дива, каким он стал, он не знал. Но был уверен, что у бунтовщиков его достаточно. Серебряные пули стоили дорого, но эти воры и убийцы наверняка не знали настоящей цены вещам.
Поэтому Иннокентий и не стал продлевать им развлечение, уклоняясь от выстрелов, хотя мог.
Но похоже, эти люди оказались не так просты, как он думал.
С трудом приоткрыв глаза, он увидел прямо перед собой прутья клетки: он упирался в них лбом. Лоб нещадно жгло. Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, как горели шея и плечи. Иннокентий скосил глаза, чтобы увидеть то, о чем и так сразу догадался — серебряные колодки. Вот зачем ему стреляли в голову. Чтобы он потерял сознание. Никто не собирался его убивать. Им нужны сильные дивы. Его хотят сломать и подчинить.
Глупцы. Этот колдун-недоучка и правда не великого ума, прав был хозяин.
С усилием отлепившись от прутьев, Иннокентий попытался повернуть голову. С огромным трудом, через жгучую боль, ему это удалось. И он увидел недалеко от клетки стол. За ним сидели двое солдат и играли в карты. Их винтовки стояли рядом, прислоненные к спинкам стульев.
— Ты смотри, — воскликнул один из них, — черт очнулся!
— А я тебе говорил, — оглянулся второй, — а ты «подох, подох». Они знаешь какие живучие? И потом, дохлый черт обращается в дым.
— И много ты чертей видел, умник? — Второй солдат пнул первого ногой в кожаном сапоге. Иннокентий узнал этот сапог. Такие входили в ведомственное обмундирование колдунов Управления. Хорошие, хромовые, не для обычных солдат. По подвалу разносился запах какого-то дешевого пойла.
Воры, убийцы, мародеры. И теперь весь город окончательно в их власти. А может, уже и вся страна.
Это неожиданно причинило боль, едва ли не более сильную, чем серебряные колодки. Хаос. Везде хаос…
Иннокентий представил себе, как эта грязная пьяная солдатня переворачивает стол в кабинете Главы, выдергивает ящики, лезет в сейф в поисках денег и ценностей. Подвыпившие вандалы топчут документы сапогами, снятыми с убитых колдунов. Разбивают стекла витрин и рассовывают по карманам награды…
Мир рухнул. И он, казенный черт Управления, — просто один из его осколков.
Иннокентий опустил голову. Несколько серебряных пуль, покрытых слизью, когда-то бывшей его кровью, валялось на полу. Видимо, пока он был без сознания, его тело принимало демоническую форму, пытаясь избавиться от серебра.
Сейчас он этого сделать уже не мог. Колодки не позволяли даже поменять одну истинную форму на другую. Что же. Смерти придется ждать долго, очень долго.
Владимир как-то провел в колодках пятнадцать дней и остался жив. А ведь он не был особенно силен, Иннокентий считал, что тогда дива удержали только его упрямство и несокрушимая воля к жизни.
…Возможно, с ним получится даже быстрее. Никакого желания сопротивляться Иннокентий не ощущал.
— Надо товарищу Дзержинскому доложить. — Один из солдат встал.
— Давай сходи, я покараулю, — усмехнулся его напарник. И когда второй солдат ушел, взял винтовку и подошел к клетке.
— Эй ты, черт, — окликнул он Иннокентия.
Див не пошевелился.
— Слышь? Я с тобой говорю! — Он просунул винтовку в клетку и сильно ткнул в бок штыком. Иннокентий
