либо умру здесь.
Владимир снова поднял взгляд, и Иннокентий понял, что див смотрит на колодки. Чуть повернув голову, он увидел свои руки. Кожа с них давно облезла, плоть высохла, и сейчас они напоминали мертвые дубовые ветки. Но Владимир смотрел не на них, а чуть выше, на выгравированное на колодках государственное клеймо в виде двуглавого орла.
— А если законная власть не вернется? — тихо спросил он. — Что тогда?
— Вернется. — Иннокентий с трудом повернул голову обратно.
— Поэтому так важно остаться на службе, Иннокентий. — Дивы почти никогда не обращались друг к другу по данным им людьми именам. Владимир специально использовал имя, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Ты давно не выходил из здания, но ты прав, там хаос. Повсюду мешки с песком, перевернутые трамваи. Пьяная чернь средь бела дня врывается в магазины и банки, грабит, бьет стекла, обирает людей. Ночью светло от пожаров. Много колдунов погибло, и, кроме бандитов, горожан терроризируют демоны. Хватают и жрут прямо на улице, даже не прячась. Мы должны навести порядок. И колдун Дзержинский разрешил это сделать.
— Разрешил? Но ведь они это все и устроили.
— Они устроили военный переворот. После него всегда наступает хаос.
— У нас уже был переворот. Но такого не произошло.
— Тот, первый, и привел в итоге к нынешнему. Те люди не смогли удержать власть и навести порядок.
— А эти? Думаешь, они смогут? Отребье, воры и голодранцы? С недоучившимися колдунами во главе?
Владимир подумал, потом медленно повторил:
— Порядок наведем мы. И этот человек нам поможет. Солдаты, что заняли Управление, уже патрулируют улицы. С ними отряды вооруженных людей с повязками, которых называют милицией. Они ловят бандитов и мародеров. Я получил личное предписание товарища Дзержинского грабителей и мародеров жрать на месте.
Иннокентий перевел взгляд на сапоги сидящего перед ним дива и усмехнулся. Владимир тоже посмотрел на свои ноги.
— Они со склада, — пояснил он, — я не снимал их с мертвого колдуна, это называется «экспроприация». Были составлены накладные, подписаны документы по изъятию.
— Ты хочешь сказать, что бунтовщики соблюдают видимость законности?
— Не важно, что соблюдают они. Общественный порядок — один из наших Высших приоритетов. Бунтовщики не смогут его навести. Ты видел их чертей — их много, но с дисциплиной у них еще хуже, чем у солдат. Да и самый сильный из них недотягивает до уровня слабейшего из нас. Мне поручено приучить их к порядку. Но это не быстро. А наверху сидят в клетках без всякой пользы шесть обученных и сильных полицейских дивов. Оставшихся без командира. А мы должны быть на улицах. Не время для гордости. Ты должен признать эту власть и надеть ошейник.
— Не ожидал от тебя такого красноречия.
— Я читал книги. И если ты прекратишь героически умирать и займешься своими прямыми обязанностями — мы очистим город за неделю. Это сейчас самое важное.
Иннокентий внимательно посмотрел на Владимира и спросил:
— Ты уверен, что нам позволят выполнять приоритет?
— Да, — без колебаний ответил тот. — Этот колдун занимается тем же самым.
Иннокентий попробовал сжать и разжать кисти рук. Боль прострелила по всему телу до колен, но пошевелить руками удалось. Нужно много еды, чтобы восстановить форму, но это уже проблемы бунтовщиков.
— Учти, Владимир, — чтобы придать вес словам, Иннокентий тоже использовал имя, — когда сюда вернется настоящая власть, я лично надену на этого колдуна наручники. И ты не сможешь защитить его, даже если захочешь.
Владимир редко использовал человеческую мимику при разговоре наедине. Но сейчас по его губам скользнула очевидная усмешка.
— С удовольствием уступлю тебе эту честь, — проговорил он и поднялся.
— Иди за колдуном. И передай ему, что у меня есть условие.
Колдун Дзержинский появился быстро. Однозначно, ждал поблизости завершения разговора.
— Говори свое условие, — сразу перешел он к делу.
— Супруга князя Юсупова и его дочь, — проговорил Иннокентий, — отпустите их. И когда они будут в безопасном месте, я признаю вашу власть и позволю себя привязать.
Колдун внезапно рассмеялся:
— Я думаю, они уже давно в Крыму. Я не воюю с женщинами и младенцами. После ареста твоего бывшего хозяина их посадили на следующий же поезд. Можешь позвонить им, если знаешь телефон. Телефонную линию как раз вчера полностью восстановили.
— А фамильяр?
— Он в Пустоши, — развел руками колдун, — а жаль, хороший был экземпляр, пригодился бы. Это все?
— Да. — Иннокентий посмотрел на Владимира, стоящего за спиной колдуна.
— Сними с меня колодки, — велел он, — и принеси ложку. Я не собираюсь есть прямо из котла, как животное.
Глава 5
Первое дело Афанасия и Владимира
1741 год
Афанасий с подозрением смотрел на его сиятельство. Уж больно слащав и любезен был начальник.
— А хорошо ты это придумал, Афанасьюшка, — соловьем разливался граф, — и что к делам наконец вернулся, и что черта этого проклятущего себе забрал. Сладу с ним никакого, замаялся я ему хозяев искать. А имущество казенное, подох бы в колодках, пришлось бы как-то по бумагам списывать. А ты молодец, сразу ему хвост прижал.
— Послужит еще черт, не извольте беспокоиться, — заверил начальство Афанасий, нутром чуя подвох. Похвалы его сиятельство расточал неспроста.
И почти тут же подозрения подтвердились.
— Тут вот какое дело, Афанасий, — доверительно произнес граф, — в Москву тебе ехать надо. На подмогу тамошней конторе.
— Что же, у них там своих колдунов, что ли, нету? — поинтересовался Афанасий.
— Да в том-то и дело, — горестно возвел очи к потолку начальник, — уже двое как в воду канули. Вместе с чертями. А неплохие черти были, не слабаки. Не справляются они, помощи в столице запросили.
— И чем же я с новым, необученным чертом им помогу?
— Ну как же, Афанасьюшка, — его сиятельство даже изволил подняться и подойти, чтобы похлопать Афанасия по плечу, — ты же у нас с любым чертом сладить можешь и любое дело раскрыть. — И тут же, резко сменив слащавость, не допускающим возражений тоном добавил: — Тебе и ехать. Больше некому.
И то правда. За казенного колдуна, паче чаяния он погибнет, спросят даже меньше, чем за казенного черта. А коли справится — честь и хвала начальству.
—
