ногам и умолять о прощении, уверяя его в том, что всем сердцем раскаиваюсь в своей ошибке.
Едва ли это помогло бы мне или Бруно, но позволило бы хоть немного оттянуть время.
Вместо этого я упрямо сжала губы и провела ладонью по упавшим на лицо волосам, убирая их назад.
— И как можно скорее.
Удо помолчал, по всей видимости, давая мне одуматься, а потом хмыкнул:
— Вот как. Какая ты стала смелая за его спиной. Или правильнее будет сказать, под ним?
Он поднял лицо так резко, что я не успела отвернуться, а Бруно встал со стола.
— Выбирайте выражения, герцог.
Он осадил Удо прежде чем я успела раскрыть рот, и сделал это так естественно, что пол качнулся у меня под ногами.
За такое тот должен был обратить его в горстку пепла на месте, как обратил бы любого, посмевшего так дерзить.
Вместо этого Удо только повернул голову, послушно переключая внимание на него.
— Ты решил поучить меня хорошим манерам?
— Не знал, что в этом есть нужда.
Теперь в голосе Бруно слышались опасные, хотя и тщательно выверенные нотки.
Наблюдая за тем, как они прожигают друг друга взглядами, я на мгновение забыла и о том, чем это могло грозить нам обоим, и о том, что причиной этой опасности была я сама.
Ни один из них не собирался уступать, и что было ещё более удивительным, Бруно явно не чувствовал себя уязвимым.
— Что ж, — приняв наконец какое-то решение, Удо беззвучно коснулся ладонями подлокотников кресла. — Благодарю за напоминание. Но о моих манерах мы с герцогиней побеседуем наедине.
— Она никуда с тобой не пойдёт, ты же слышал.
Он не двинулся с места, пока герцог вставал, но я чувствовала, что он предельно собран и готов действовать.
Вот только я не понимала, как.
Зато мой муж, по всей видимости, понимал, потому что воздух в комнате начал ощутимо сгущаться.
— Нет. Не так. Ты, — он даже не взглянул в мою сторону, хотя обращался ко мне. — Сейчас приведешь себя в порядок, чтобы каждому свинопасу не было ясно, что ты блудливая дрянь. Выйдешь отсюда и вернёшься домой.
— Нет, — я не узнала свой голос, произнеся это. — Я взяла твои деньги, это правда. Забирай и уходи, но я никуда не поеду.
Удо повернулся и шагнул ко мне. По мере того, как он приближался, во мне крепла уверенность, что сейчас он ударит по-настоящему, но вместо этого он только сжал мой подбородок. Не так, как Бруно, а больно, демонстрируя свою власть.
— Думаешь, он будет тебя содержать? Ты просто не знаешь Бруно. Он приучит тебя есть со своей ладони, а потом наиграется. И ты либо отправишься обратно к отцу голодранкой, либо вынуждена будешь вежливо принимать в этом доме его шлюх. А я не приму тебя обратно, потому что мне не нужна жена, обслуживавшая лесника на глазах у всей округи.
Я замерла под его рукой, позволяя бросать слова как камни, потому что сейчас Удо был страшен. Его лицо оставаться бесстрастным, но светлые голубые глаза сделались почти синими.
В этом похожем на транс состоянии я не заметила приближение Бруно, но вздохнула с облегчением, когда он сбил руку Удо.
— Я же попросил быть в моём доме аккуратнее в словах, герцог Керн.
В этом обращении было столько затаенной насмешки, что я опешила, а Удо развернулся к нему, забыв обо мне.
— Ты забываешься.
— Не я один. Что ты сделаешь, выкрутишь ей руки и потащишь силой?.
— Если придётся. Место моей жены в моём замке.
— Я больше не хочу быть твоей женой, — я услышала себя будто со стороны, настолько решительно и хрипло прозвучал мой голос. — Ты меня не заставишь.
Удо бросил на меня полный презрения взгляд.
— Есть одна проблема, дорогая. Ты всё ещё ею являешься.
Это было правдой. Так же как и то, что после вмешательства Бруно дышать мне стало легче.
Даже допуская, что правы были они оба, хоть и каждый по-своему, я больше не чувствовала себя абсолютно одинокой. Именно эта сила помогла мне снова встретить взгляд мужа.
— Ты бы не дал мне развод.
— Разумеется, нет. Ты принадлежишь мне. И у меня нет времени разбираться в этих бреднях.
Я заставила себя вдохнуть и начать сначала.
— Удо…
— Замолчи, — он оборвал меня так резко, что я забыла всё, что собиралась сказать.
— Хватит, — Бруно встал между нами, одним решительным движением отодвинул меня себе за спину. — Герцогиня сказала, что никуда не пойдёт. А я не позволю тебе прикоснуться к ней, как ты, надеюсь, понимаешь.
Удо вскинул подбородок, принимая этот вызов, но, как ни странно, не атакуя первым.
— Значит ты предлагаешь договариваться?
Смотреть на него больше не было сил, и я уставилась в плечо Бруно, с трудом сдерживаясь от того, чтобы снова в него вцепиться.
Герцог Удо Керн никогда не был скуп, и он в самом деле возмутился не украденным кошельком. Он явился за мной и был настроен серьёзно.
— Я бы предложил тебе тихо развестись и забыть о существовании прекрасной Мирабеллы, но ведь так просто не получится? — Бруно всё ещё был насторожен, но, судя по тону, считал, что главная опасность миновала.
Глядя на него тяжело и с нескрываемым недовольством, Удо покачал головой:
— Конечно, нет. Она моя.
— Я тебя понял. Предлагай.
Это начинало походить на какую-то странную, хорошо знакомую и до определённой степени приятную им обоим игру, правил которой я не понимала.
Ухмыльнувшись, Удо обжег меня красноречивым взглядом.
— Мне нужно вернуться в Столицу. На неделю, может, чуть больше. Это время Мирабелла проведёт в моём замке. Когда вернусь, обсудим, как будем жить дальше, но оскорблять свою честь я не позволю.
Бруно кивал, слушая его, а когда Удо закончил, вдруг засмеялся. Тихо, коротко, так, что мне сделалось не по себе.
— Полагаю, этот момент стоит прояснить, герцог. От того, что ты называешь своей честью, уже мало что осталось.
Короткой паузы, сделанной им, оказалось достаточно, чтобы щеки вспыхнули так, будто он меня ударил.
Удо, очевидно, истолковал услышанное так же, и подался вперёд.
— Сложно назвать человеком чести того, от кого вынуждена спасаться бегством его собственная жена. Едва ли ли благородный герцог с этим не согласится.
Бруно закончил в середине его движения, и Удо застыл, будто налетев на стену.
Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но я готова была поклясться, что в этот момент он ненавидел нас обоих. Ненавидел, но не мог эту ненависть выместить.
Понять бы ещё, почему.
— Моя честь —
