– Вниз, – потребовала она, извиваясь всем телом.
– Хорошо. Но только держись за перила и мамину руку, – согласилась Натали, терпеливо ступая рядом с дочкой, отважно и сосредоточенно преодолевавшей нелегкий для нее путь.
Спрыгнув с последней ступеньки и оказавшись на воле, Моника тут же засеменила в кухню, повизгивая от беспричинного восторга.
Проходя мимо столовой, Натали бросила быстрый взгляд в открытую дверь. Джека там уже не было, не было его и в кухне. Неужели ушел, даже не попрощавшись? Но ее разочарование быстро сменилось вспышкой гнева, стоило ей понять, что дверь, ведущая в подвал, открыта и внутри горит свет.
Она быстро подхватила Монику на руки и прижала ее к плечу.
– Джек! – позвала Натали с грозной интонацией.
Он появился на верхней ступеньке крутой лестницы, приподняв бровь в вежливом недоумении.
– Полагаю, вам никогда и в голову не приходило, насколько опасно оставлять открытой дверь подвала? – не тратя лишних слов, спросила она. – Ведь Моника могла туда свалиться!
На его лице появилось виноватое выражение.
– Нет... Прошу прощения, мне и, правда, это не пришло в голову. Я не привык думать о маленьких детях.
Джек закрыл за собой дверь в подвал и шагнул по направлению к Натали. Та отступила, сохраняя безопасную дистанцию.
– А как насчет обычного здравого смысла?
– Наверное, вы правы, – согласился он, прекрасно, как и она, понимая, что ее замечание имело скорее отношение к оборонительной стратегии, чем к настоящему негодованию. – Еще раз простите – это полная безответственность с моей стороны.
Натали, стараясь успокоиться, глубоко вздохнула и рискнула поднять на него глаза.
– Что-нибудь нашли?
– Ничего. Он не оставил ни единого следа. – Джек криво усмехнулся. – Мне очень жаль, но я начинаю подозревать, что Лемэр спланировал операцию заранее.
Натали только пожала плечами, ее чувства пребывали в полном смятении.
– Рано или поздно мы это узнаем, – едва слышно прошептала она. – Что вы намерены предпринять дальше?
– Теперь этим займутся нанятые мною частные детективы. Конечно, он мог уже покинуть страну. Тогда его поиски продлятся достаточно долго.
Натали кивнула.
– Если я что-нибудь узнаю, обязательно дам вам знать, – выдавила она, стараясь не замечать горького разочарования, разрывавшего на части ее сердце. Сейчас Джек уйдет, и неизвестно, увидит ли она его еще когда-нибудь.
– Э-э-э... значит, до свидания.
Он взглянул на протянутую ему руку и медленно улыбнулся, словно признавая непреодолимость барьера в виде Моники, уютно пристроившейся на плече матери.
– До свидания, зависящего от обстоятельств, – согласился Джек, поднимая ее руку к губам и запечатлевая на запястье, там, где бился пульс, нежнейший поцелуй. – Жаль! Все могло быть... очень и очень хорошо.
Натали смотрела, как он уходит, чувствуя пустоту в душе. Джек сел в машину и завел двигатель. Только когда он отъехал от обочины, она заставила себя закрыть дверь и прислонилась к косяку, бездумно глядя перед собой...
Господи, неужели всего лишь вчера вечером Джек Вендел переступил порог ее дома? Меньше чем за сутки ее жизнь перевернулась вверх дном. Рухнул тихий, безопасный мирок, который, ей казалось, она создала для себя. И только теперь Натали со стыдом поняла, что не хотела ничего подобного.
Видимо, только в состоянии глубокой депрессии она смогла убедить себя в том, что их почти платонические отношения с Антуаном вполне удовлетворяют ее! Натали чувствовала лишь облегчение оттого, что он проявлял мало интереса к интимной стороне их брака, и объясняла это все еще жившей в ней любовью к Симону.
Но дело, как оказалось, было вовсе не в этом. С той самой минуты, когда Джек Вендел вошел в ее жизнь, Натали ни на секунду не покидал тайный испепеляющий жар, пронизывавший ее изнутри. Тогда как Антуан при всех его несомненных достоинствах никогда не мог заставить биться ее сердце хоть на удар быстрее.
Все семь недель их брака она страстно пыталась убедить себя в том, что поступила правильно, но где-то в глубине души всегда чувствовала, что из их союза ничего хорошего не получится. Потому что из уравнения выпало самое главное – магия, волшебство, очарование...
4
– Ну и важная птица залетела к вам вчера! Я еще издали увидела эту машину и сказала своему Анри: «Господи, кто бы это мог приехать сюда на таком автомобиле? Он сильно рискует, оставляя его здесь». Вы же знаете этих мальчишек – увидят роскошную машину и непременно попробуют что-нибудь отвинтить или залезть в нее...
– Да, но... по счастью, все обошлось, – пробормотала Натали с едва заметной улыбкой.
Мадам Бланше была известной местной сплетницей, чтобы избавиться от нее, могло не хватить и получаса. Обычно Натали старалась обходить ее стороной. Однако сегодня соседка так внезапно выскочила из-за угла, что Натали, возвращавшейся с почты, просто некуда было деться.
– Естественно! Ведь я присматривала за ней, дорогая. Особенно когда увидела, что вы втроем направились вниз по улице. «Они не могли пойти далеко, – сказала я Анри. – В противном случае взяли бы машину, а не бросили ее здесь так беспечно»...
– Извините, мадам Бланше, – прервала ее Натали. – Похоже, у моего дома происходит что-то странное. Пойду взгляну.
Мадам Бланше обернулась, чтобы посмотреть.
– О! Они ставят табличку «Продается». Вот уж не знала, что вы собираетесь переезжать, дорогая...
– Но я вовсе не собираюсь! – Натали развернула коляску и решительным шагом устремилась вниз по тротуару. – Эй! – крикнула она неряшливо одетому человеку, вбивавшему в газон перед входной дверью деревянный кол. – Что это вы делаете? Вы, наверное, ошиблись адресом.
У обочины стоял красный пикап, и когда Натали поравнялась с ним, из него вылез другой мужчина, одетый столь же безукоризненно, сколь неопрятно выглядел первый.
– Это ведь номер двадцать семь по улице Cюис? – спросил он. – Значит, все верно.
Натали изумленно воззрилась на него.
– Но это мой дом. Я здесь живу, он принадлежит мне, я и не думала продавать его.
Мужчина улыбнулся ей так, как, в представлении Натали, могла бы улыбнуться гремучая змея.
– А он уже продан, – промурлыкал он со злорадным удовлетворением. – Так что вам самое время подыскать себе другое жилье.
Его голос звучал угрожающе, но Натали не позволила себя запугать. С ледяной надменностью она взглянула на незнакомца.
– Здесь явно какое-то недоразумение, – твердо заявила она. – Я же говорю вам: дом принадлежит мне и не продается.
Мужчина покачал головой, сохраняя на липе все ту же змеиную улыбку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
