на верхней губе, огорошил старосту и рассказом того, что произошло с ним и с Хельгой в Китеже.
Лан вернулся в свой дом, он показался ему необжитой и убогой собачьей конурой. Каково же было удивление вездесущего старосты, когда он увидел, что буквально на следующий день своего прибытия, гончар вдруг созвал мастеровых из окрестных сёл и вместе с ними стал разламывать на дрова старый сарай.
Старую мастерскую ровно как и дровник оставшийся от сгоревшей бани быстро снесли. И на её месте теперь копали погреб и закладывали каменный фундамент чего то большего. Слух о том что мастеровые руки хорошо оплачиваются привел на стройку немало мужиков. Работали они слаженно и без промедления. Мужики дивились страной задумке гончара, не всегда понимали что ему нужно.Гончар ходил между ними, объяснял, сверял все тщательно с чертежами. Работа спорилась не всегда просто, но все же выходило так, как задумал хозяин.
Староста Зоран чуя в этом неладное стоял на крыльце терема и за всем наблюдал. Несколько раз подсылал младшего внука, узнать что у соседа делается. Мальчишка бегал среди мужиков, все выспрашивал, иногда высматривал да и лазил куда не следует. Потом деду сказал, что гончар строит винокурню. Мужикам, которые нанялись, платит по золотому в день, а те и рады стараться. В дом старосты просители являлись все реже. На пасеке у него работать никто не хотел.
Даже сторож и тот ушел к Лану, присматривать за досками. Ведь гончар платил не продуктами или брагой но полновесным золотом, а иногда и серебром. И за советом народ все чаще шел к бывшему гончару. Даже сварливая старуха Лика, что прежде считала Горыныча непререкаемым авторитетом, тайком огородами пошла к этому грязнуле, у которого до сих пор грязь под ногтями не обсохла.
Недовольство и зависть самого родовитого в деревне росомахи росло. Росло не по дням, не по часам, а буквально по минутам. Прибывали иногда из соседний поселений люди что занедужив, искали Хельгу. И когда староста, говорил, что целительница больше не живет тут, отсылал их к Пересмыслу.
А винокурня у гончара строилась, росла, расширялась. Выкопали и под ней погреба, чтобы брагу и настойки хранить. Братья кузнецы Карп и Панил сладили чудной меднобокий и пузатый аппарат.
Да казалось всё и все теперь крутилось вокруг этого треклятого тощего парня поймавшего жарптицу за хвост. Все ему спешили помогать, все к нему работать шли.
— Ты посмотри, как развернулся! — трепались бабы длинные на язык.- А был-то заморашка-заморашкой.
К осени хотел староста приобрести десяток бочек под мед. Бондарь развел руками, мол теперь он не на вольныйх хлебах, а в найме у Лана.. И платит он сразу вперед, а не как староста — позже, после продажи меда. Хотел глава деревни пожалится старому знакомомму Пересмыслу.
Отправился с утра в Липовый дол, да того не оказалось дома.
— Дедуся ушёл за травками, — сообщила Ариша. которая подметала в землянке ведуна Пересмысла. — Деда знает какие травы целебные нужны. И девки ему помогать пошли.
— Зачем ему столько травок?, — удивился Зоран Горыныч.
— Для настоек, что дядька Лан делает. Я бы пошла и ходила не раз, только деда не велит. Дома просил прибрать да щей сварить.
Вернулся Зоран Горыныч домой. Сел на крыльце у дома и теперь думал о том, что настают в их Зверином полесье новые времена.
Глава 4
С корабля на бал
Все трое бросились бежать по коридору. Густой пар размягчил влагой ковры и покрыл капельками картины, которыми были украшены стены. Запотели стекла газовых рожков отчего те еще больше рассеивали свет. Впереди всех мчался Гелиот Нейджи, жилистый, быстрый и ловкий, как лесной кот. Кто кроме него, мог хорошо знать завод? Это его владение, его обитель, его детище. Август отстал от него всего на пару шагов. Хельга едва поспевала за мужчинами, боясь запнуться о влажные ковры. Девушка была ростом ниже своих провожатых и не могла делать такие широкие шаги, старалась не терять своих знакомых из виду и не отставать.
Интуиция подсказывала ей — нельзя сидеть в гостевом зале сложа руки. Коридор петлял, словно лабиринт, отсыревший ворс ковров, которыми он был заслан, сминался под подошвами обуви, не возвращаясь в исходное положение. Закончился коридор просторным ангаром, высотой никак не меньше десятка метров, в котором находилось механические станки, металлические авторамы, полусобранные автомобили и прочие агрегаты.
Густой, удушающий туман обволок и это помещение. Лицо Хельги покрылось теплой испариной, розовые волосы отсырели и повисли сосульками.
Помещение где произошел взрыв не могло оставаться чистым. По вымощенному металлической плиткой полу растекалась горячая вода, подбираясь к кускам искореженный взрывом металла.
Большинство работяг, которые находились сейчас в цеху, отделались всего-навсего легким испугом. Растерянно собрались вокруг места происшествия и не знали, что им делать. Чтобы осознать что произошло — требовалось время. Потом, те кто посмелее начали пытаться помогать пострадавшим, живо оттаскивает их подальше от растекающейся по полу ангара горячей воды.
Чтобы определить самых тяжелых, не требовалась особого образования и знаний. В одном темном углу ангара раздался стон. Хельга, не спрашивая у кого-либо разрешение, рванула на помощь к молодому пареньку лет пятнадцати, в бедре которого, почти у самого паха, торчал кусок окровавленного металла. Так, срочно наложить жгут, иначе парень просто истечет насмерть кровью. Остальные раненые могли немного и подождать. В такие моменты главное определить по очередность своих действий, правильно распределить время, на глаз определить кому и как скоро требуется помочь. Пригодился опыт работы в бригаде скорой помощи.
У парня была задета бедренная артерия и это не очень хорошо. Штаны паренька быстро напитывались кровью, от шока он впал в забытье.
Хельга осмотрелась: больше таких опасных ранений не наблюдалось — несколько неглубоких осколочных ранений, царапин и ожогов.
К ней приблизился виконт.
— Брось мальчишку и помоги сэру Оливеру Хиллу! — приказным тоном сказал ей Август Крайтон. Он указал на знатного господина, который сейчас сидел на железной плитке рядом с целительницей.
Хельга осмотрелась, чтобы понять о ком идет речь. Синяя военная форма мужчины была настолько грязной, что он почти не отличался от тех работяг, которые сейчас суетились вокруг. Вот только лицо этого господина было чистым и хорошо выбритым, причёска сохранила форму, несмотря на высокую влажность, так как волосы этот франт покрыл большим количеством лака. На его руке не
