начале он не замечал меня, всё больше флиртовал с дебютантками, но во время одного танца я попала с ним в пару, наши взгляды встретились, и я почувствовала, что больше уже не смогу от него оторваться. Он пригласил меня еще на два танца, а затем мы проговорили весь остаток бала в стороне ото всех. Я никогда не встречала такого красивого, харизматичного и умного молодого человека, который к тому же обладает потрясающим чувством юмора. Глупо надеяться на новую встречу. Нам так и не удалось условиться, так как мадам Дюваль почувствовала себя неважно, и мы в спешке покинули бал. Но если судьба будет ко мне благосклонна, а я буду молить об этом Бога каждый день, она сведет наши пути снова."
"20 февраля 1870
Не могу не думать о господине Де Лабоме. Днями и ночами я удерживаю в мыслях его образ – черные как смоль вьющиеся волосы, голубые как синева неба глаза, точеные черты лица. Как будто бы сам греческий Бог спустился с Олимпа, чтобы баловать простых смертных одним своим видом. А этот шрам над его верхней губой – свидетельство его побед. Он такой мужественный, держится с сослуживцами достойно и холодно, но с дамами падок на откровенную лесть. Знаю, он разобьет мне сердце. Но Бог свидетель, я хочу, чтобы его разбил именно он."
"21 февраля 1870
Я не верю своему счастью, сегодня мадам Дюваль отправилась в город на чай, я присоединилась к ней, и рядом с чайным домиком мы повстречались. Господин Де Лабом был вежлив и учтив, но я видела по его глазам, что он хотел сказать больше. Распрощавшись, я сожалела, что мы не могли говорить более откровенно, но во время трапезы, посыльный передал мне записку. В ней было всего несколько слов: "Полночь, завтра, Люксембургский сад". Я сразу поняла, что это от него. Как мне ускользнуть от мадам?"
"25 февраля 1870
Любовь – поистине самая большая сила на Земле. Я обручена. Мы с Дэниэлем живём вместе. Я не могу поверить, что он решился на этот шаг так скоро. Мадам была очень недовольна, когда узнала о нашей связи, но Дэниэль сумел убедить её, усмирив все её опасения. Как жаль, что мама и папа не могут стать свидетелями моего счастья, но я верю, что они наблюдают за мной с небес и благословляют наш союз. Дэниэль снял квартиру в самом центре Парижа только для нас. Его семья живет в Нормандии, но он обещал мне, что скоро мы навестим их. Мне не терпится узнать его еще лучше, еще ближе. Не знаю, чем я заслужила такого человека, ведь каждый наш день наполнен одной лишь радостью. Каждую минуту мы проводим вместе. Только сейчас мне удалось добраться до дневника, когда Дэниэль спокойно спит в нашей спальне. Но мне не терпится вернуться уже к нему."
Я ненадолго прерываю чтение, погрузившись в свои размышления. Дэниэль был помолвлен с женщиной, которая написана его портрет. Отложив дневник, нахожу еще две тетради и сверяюсь с почерком автора. Три дневника, которые могут быть ключом к разгадке картины. Беру их все и перемещаюсь в комнату, надеясь, что никто не заметит пропажи.
Я погружаюсь в чтение дневников, не замечая ход времени. Когда я дочитываю последнюю страницу, меня охватывает чувство странной неловкости, как будто я вторглась в слишком личную и интимную часть чьей-то жизни. "Как будто! Так оно и бывает, Стейси, когда читаешь чей-то дневник". Описание дальнейших событий совместной жизни Дэниэля и Елены было настолько подробным и живым, что я почти перенеслась в то время. Многие страницы содержали наброски – пейзажи, портреты Дэниэля, на других же обнаруживались стихи, конечно же о любви. Дневниковые записи становились всё длиннее, а чувства девушки с каждым днём всё росли и росли, в какой-то момент мне начало казаться, что это не она, а я переживаю все эти события – бесконечная череда балов и променадов, поездки на лошадях, походы на балет, долгие разговоры, совместное чтение книг по вечерам, бессонные ночи. Это просто сумасшествие. Дэниэль сделал для Елены небольшую мастерскую, чтобы она могла писать картины, которые были ее основной страстью. Повествование в дневники обрывается 9 марта 1870-го года.
"Сколько небеса нам дают, столько и отнимают, а за белой полосой непременно наступит черная. Не знаю, как я смогу пережить нашу скорую разлуку. Франция вступает в войну, и через два дня Дэниэль отправится на службу. Моему недолгому счастью приходит конец. Любимый уверяет меня, что это ненадолго, и по его возвращению мы сыграем свадьбу. Но сердце мое не на месте, оно отправится вместе с ним на фронт. Уже второй день меня мучают головные боли, кончаю писать."
Погружаясь в сон, я всё еще прокручиваю в голове фразу из дневника "сколько небеса нам дают, столько и отнимают". Елена, знала ли ты, что наделала?
***
На следующий день после работы за мной заезжает Дэвид. Он провожает меня до машины и открывает дверь, на переднем сидении лежит букет пионов. "Моих любимых цветов".
– Я понимаю, что это не свидание, но мне очень захотелось сделать для вас что-то приятное. – Дэвид достает букет и протягивает его мне. – Не знаю, любите ли вы пионы, но сегодня, когда я проезжал мимо цветочной лавки и увидел их – сразу подумал о вас.
– Они прекрасны, Дэвид! – Я забираю букет из его рук. – Спасибо, обожаю пионы! Я быстренько поставлю их в вазу.
Оставив цветы в своей комнате, я возвращаюсь к машине, а через пару минут мы уже едем в сторону города.
– Кто ваши друзья? Расскажите о них, пожалуйста! – с интересом обращаюсь я к Дэвиду. – И, кстати, если позволите, внесу предложение перейти на ты.
Дэвид смеётся.
– Так будет лучше, сам хотел предложить! Что ж, Стейси, что именно ты хочешь узнать?
– Как вы познакомились? Чем они занимаются?
– Эмильен – куратор в музее в Париже, нам приходилось много общаться по работе, а затем это переросло в крепкую дружбу. По традиции раз в неделю мы с ним и его женой встречаемся в "Симоне" – небольшом, но очаровательным ресторанчике в Руане.
– Постой, но ты сказал, что он живет в Париже…
– Не говорил. – Дэвид окидывает меня веселым взглядом. – Я сказал, что он работает в Париже. Он снимает там небольшую студию, где проводит две-три ночи в неделю, а остальные дни живет в Руане с Жюли. У них небольшое хозяйство, часть урожая Жюли жертвует местному женскому монастырю. Нам нужно будет обязательно
