Старуха продолжала монотонно бубнить, но никто, кроме Эбби, ее не слышал: Лола с Люком находились в другом конце огромной гостиной, пытались завести граммофон. Наклонились над новой пластинкой, обсуждали ее… или еще что-то. Мэри разливала кофе, Милтон уставился в потолок, узкие кисти сложены на коленях, серые глаза словно из мрамора вырезаны.
— Элизабет-стрит — красивая улица, правда? А теперь там все эти небоскребы понатыкали. О да, это страна молодых и энергичных, таких, как вы. Ты не пожалеешь, что приехала сюда, вот увидишь. Сама-то я родилась здесь. Это дом моих родителей. Когда-то здесь был модный район, но со временем все пришло в упадок. Как и мы сами. Отец мой плохо распорядился деньгами, не туда вложил, а муж мой рано умер. Пришлось воспитывать девчонок одной, что смогла, то сделала.
Музыка прервалась, и в неожиданно наступившей тишине Эбби расслышала последние слова Люка:
— Извини, но больше ничем помочь не могу. — Он резко оборвал фразу, заметив повисшее в гостиной молчание.
Лола потрепала его по руке:
— Ты и так много для нас сделал, дорогой. Ты все время рядом — и то большая помощь. — Она повернулась к Милтону: — Я как раз говорила Люку, что на следующей неделе тебе придется снова лечь в больницу.
— Никакая помощь мне не требуется, — сердито пробубнил Милтон. — Я и сам с усам. Не думайте, что я навсегда в этом кресле застрял. Скоро я снова ходить начну, помяните мое слово.
— Так и будет, милый, — успокоила его Мэри, но рука ее дрогнула, и чашка звякнула о блюдце. — О господи, — воскликнула Мэри, — надо же, пролила! Лола, принеси тряпку.
— Ты хоть что-то нормально делать умеешь? — взвился Милтон. — Руки как крюки.
И без того бледная, Мэри еще больше побелела.
— Прекрати, Милт, — накинулась на него Лола. — С кем не бывает. И ничего удивительного, любой от подобного взгляда задрожит. Мэри, почему ты не стукнешь его чем-нибудь?
Но Мэри подошла к Милтону, положила ему на плечо руку, и тот немного расслабился. Эбби очень хотелось проявить сострадание, но сочувствовать подобному типу слишком трудно. Милтон одарил своим свирепым взглядом всех окружающих, включая жену.
Люк подошел и тоже сел рядом со старухой.
— Эбби поделилась с вами своими сегодняшними приключениями, миссис Моффат? Моя жена считает Кросс зловещим местом. Завтра же отвезу ее туда и докажу обратное.
— Но место и впрямь может оказаться зловещим, Люк. — Миссис Моффат приготовилась посмаковать столь многообещающую тему для разговора. — В наши дни там полно подозрительных типов. Чего только не происходит, когда нищета с богатством сходятся. Такова уж человеческая натура, вы со мной согласны? Но что с тобой случилось, Эбби?
Но прежде чем Эбби успела ответить, Мэри принесла еще кофе, а Лола завела новую пластинку.
— Может, лучше по-старинному, про погоду послушаем, про новости, а, Лола? К чему этот грохот? — тут же заворчал Милтон.
— Конечно, Милт. Уже переключаю.
— Сахару? — спросила Мэри, подавая чашку Эбби.
— Спасибо, не надо.
— Мне кофе не наливай, — завела миссис Моффат. — Я от него сплю плохо. Ты любишь телевизор, Эбби? Да, что и говорить, время он и впрямь неплохо убивает. Но по мне телевизор только от реальности отрывает, бегство в мир фантазий, если можно так выразиться. Вот по молодости мы более полезными вещами занимались. Вышивали, разговаривали. Не просто болтали, а новостями обменивались. И по городу одни не шатались, но мы, наверное, много чего пропустили.
— Помолчи! — внезапно прервал ее Милтон.
— Извини, Милтон, — удивленно поглядела на него миссис Моффат. — Я не заметила, что ты новости слушаешь. Что-то особенное передают?..
Комментатор тем временем спокойно вел повествование:
«…Похоже, пытался переплыть на берег с корабля «Чайна стар», который прибыл сегодня утром из Сингапура. Капитан предположил, что это безбилетный пассажир, пытавшийся любыми способами добраться до Австралии. Стоит напомнить, что подобный случай произошел несколько месяцев тому назад…»
Милтон выключил приемник.
— А, очередной желтый, — подытожил он.
— Какой ужас, — расстроилась Мэри. — Бедняга.
Милтон поглядел на Эбби и снисходительно пустился в объяснения:
— Может, ты не знаешь, но в Австралии действуют очень строгие законы об иммиграции. Однако время от времени какой-нибудь китаец пробирается тайком на корабль, а потом ныряет в море и пытается доплыть до берега. Бывает, что он умирает на борту от голода или в ящике задохнется, и тогда его товарищи швыряют несчастное тело за борт. В любом случае в порту Сиднея таких утопленников частенько вылавливают.
— Последний белым был. — Миссис Моффат взялась за иголку.
— До сих пор неизвестно, кто он такой. Небось какой-нибудь лодырь с Востока. — Милтон взял у Мэри свою чашку кофе и примирительно произнес: — Извините, что так вышло, я просто новости хотел послушать. Что ты думаешь о последних деяниях мистера К., Люк?
Люк так резко вздрогнул, вынырнув из собственных мыслей, что все обернулись на него.
— Боюсь, что последнее время я не слишком следил за ним.
— Везет тебе, есть чем заняться.
— Интересно, не осталась ли у него дома жена с выводком ребятишек, — не унималась миссис Моффат. — Говорят, у китайцев большие семьи. Да, вот проблема так проблема, попробуй похорони папочку рядом с его предками! Должно быть, ему позарез в Австралию понадобилось, раз он даже акул не испугался. Несчастные людишки! Говорят, Австралия — самый древний континент в мире, но неужели она только для белых?
— Не забывай про аборигенов, мама, — вклинилась Лола. — Если хочешь поглядеть на цветных, поезжай на Кросс. Не от всех китайцев удается избавиться.
— Нам пора, Эбби, — неожиданно вскочил Люк. — Извините, но у нас с Эбби нелегкий денек выдался, да и у вас, небось, тоже, — обвел он глазами хозяев дома.
Говорил он резковато, но выглядел и вправду устало, так что предлог явно невыдуманный. Да и Эбби была только рада уйти. Моффаты, конечно, добрые, но не самые веселые и легкие в общении люди в мире. Слишком уж много недомолвок. Да и образчик человеческой трагедии тоже радости не добавлял, однако сегодня именно он уберег Эбби от более неприятной и навязшей в зубах темы — о злосчастной помаде. Похоже, даже Люк забыл о ней.
На дворе стояла прекрасная освежающая ночь. Люк оставил свет на крыльце, поэтому найти тропинку особого труда не составило, и все же было как-то необычно темно. Что-то изменилось.
И только когда они подошли к самому дому, Эбби поняла, что именно.
— Люк, лодки нету! Джок уплыл.
