Только годы спустя — по крайней мере мне так показалось — мы дружно выступили на террасу ресторана. Я ожидала увидеть две команды болельщиков, которые толпятся вокруг сцепившихся в смертельной схватке синьорин, но узрела только цивильно болтающих за столиками посетителей и внимающих кряканью уток в пруде.
Шанталь и моя мать сидели в полном согласии на своих местах и выжимали последние капли из бутылки шампанского.
— И тогда она говорит мне: малышка, говорит мне, малышка, два прекраснейших слова в нашем языке и не «люблю тебя», а «она доброкачественная»!
— О, вы так правы, дорогая Шанталь, — кивала моя мать.
Как выяснилось позже, они обсуждали вовсе не бойцовских собак, а опухоли. Обе несколько месяцев назад пережили операции по удалению этих неприятных новообразований в нижней части живота. К счастью, эту общность они обнаружили еще до того, как на алтарь раздора полетели их крашеные космы, искусственные жемчужины и протезированные зубы.
Матери, что возьмешь!
Мои родители стихийно решили — это, значит, решила мать, а отец согласился — остаться еще на ночь в Штутгарте. На следующее утро мы все завтракали в «Гранд Кафе Плант». Много смеялись, большей частью над забавными историями из нашего с Урсом детства, причем так громко, что над нами могли смеяться все, от посетителей до объединенного персонала. Урс воспринял это с хладнокровием.
С шумными приветствиями воскресным днем наши родители распростились друг с другом и с нами.
Рука об руку мы стояли на дорожке у нашего дома и махали вслед «фольксвагену-пассат» с швабскими номерами и «ягуару» с цюрихскими.
— Классно, как наши родители подружились, да? — блаженно вздохнул Урс.
Бедняга ничего не подозревал. Но я-то хорошо понимала, что это значило для будущего, если наши матери выступят единым фронтом.
«Ладно, старушка, когда-нибудь тебе придется сказать Урсу, что ты не станешь его женой».
Урс страстно меня поцеловал.
«Но не сегодня!»
6
Древо познания — не древо жизни. Но собаки поднимают ногу и под ним.
Вольный перевод из лорда Байрона
Как я воспитываю лучшего друга женщины
Урок 6. Вы как вожак стаи
Это в собачьей натуре — в первые же месяцы вашего совместного сосуществования проверять снова и снова границы дозволенного: не сможет ли он занять ваше место вожака. Если вы все еще не утратили чувство юмора и осознаете, почему когда-то захотели завести себе маленького любимца, вы преодолеете и эту фазу. Только никогда не отступайте со своей позиции, регулярно давайте малышу понять, кто здесь главный. Вот пара советов.
Овладейте языком тела всех хозяек — держите себя с достоинством и излучайте уверенность. Добивайтесь беспрекословного исполнения своих приказаний. Немедленно корректируйте неправильное поведение, соответственно поощряя и наказывая.
Поощрения лакомствами разрешаются. Позаботьтесь также о том, чтобы ваш любимец все время находился в движении. Утомленный пес — послушный пес. Давайте ему посильные задания, а затем хвалите с теплотой в голосе. Не опасайтесь ставить песику четкие границы ясно и твердо коротким «Фу!», что является эквивалентом ворчания. Если ваш маленький любимец продолжает упрямиться, выкиньте его из своей постели. Спать в одной постели с вами значит для него занимать то же положение, что и вы. Но он ошибается: вы и только вы — бесспорный вожак. Для таких случаев вашему маленькому любимцу следует завести отдельную корзинку подальше от постели своей хозяйки.
Так что купите достаточно большой диван для гостей или оборудуйте отдельную комнату.
Королем клетчатых рубашек является Урс Штурценэггер. Без преувеличений. Там, где Аль Борланд из сериала «Хозяева» кончает, Урс только начинает. А если потребуется выглядеть репрезентабельно, у него есть наготове прекрасный костюм.
Прежде, перед нашей «великой битвой», это был дымчато-серый «Армани». По глупости во время нашего разногласия я оставила фломастером надпись на его брюках: «Попридержи это здесь», а маникюрными ножницами сделала надрез в соответствующем месте. После этого костюмчик потерял свой вид.
Во время размолвки Урс обзавелся темно-коричневым костюмом от Брионии. Очень элегантным. Но чего-то среднего между ними не было. Клетчатые фланелевые рубашки или дорогой «Брионии» — все. Ни то, ни другое не годилось для позднего завтрака у Силки из нашего общества любителей детективного сыска. А мне хотелось провести это мероприятие: представить подружкам моего одетого с иголочки спутника жизни на данный период!
Эрго[43] я должна была приодеть Урса.
— Это еще зачем? Мне ничего не надо! — уперся Урс.
Но в следующую среду мне ловко удалось заманить его в «Бройнигер», самый большой и престижный магазин Штутгарта.
Как в трансе, он позволил протащить себя через отдел дамского белья и этаж с обувью, ненадолго застрял в отделе спорттоваров, надолго в закутке товаров для гольфа, потом выпил со мной по стаканчику свежевыжатого апельсинового сока в одном из фуд-стейшн[44] этого торгового дворца и сам не заметил, как оказался в отделе мужской верхней одежды «де люкс» [45].
— И все-таки тебе надо что-нибудь купить, — настаивала я. — Пристойный костюмчик на выход.
— Я и так пристойно выгляжу.
— Ты носишь одни фланелевые рубашки! — возразила я, как будто уже это было доказательством противного.
— Это не просто фланель. Это португальская фланель! — возмутился Урс.
— О, португальская! Из Португалии поставляют тончайшую в мире фланель, — раздался мужской голос.
Это был продавец. По гвоздике в петлице я определила, что он должен быть старшим в этом отделе. Он смерил Урса взглядом:
— «Баттон Даун» [46], с закругленными полами и встречной складкой сзади, цвет «глен плед» [47], — без сомнения, мастерское произведение!
Урс одарил его сияющим взглядом — он нашел родственную душу.
Я одарила продавца сияющим взглядом — он поймал Урса на крючок. Теперь от этого до оливковой оксфордской рубашки и песочного цвета классических «чинос»[48] остался один маленький шажок.
Пока Урс и продавец развлекались в примерочной, я тайком вытащила из сумочки «С-Трип». Да, вот оно, мое объявление! Между «моложавой домохозяйкой к пятидесяти», которая ищет «ухоженного джентльмена, свободного в дневные часы» для легкого флирта «(Конфиденциальность гарантируется!)», и «мощной блондинкой», которая «умеет ценить лирику Рильке не меньше чем женский бокс и скалолазание в «Швабской Юре».
