знала про твою любовь к ней! Тогда ты меня убедил, что она тебе безразлична. Говоришь сейчас ничего нет, да? Да если бы не было, то ты бы не позволил Варваре с ней встречаться!
— Я ей запретил!
— Плевать она хотела на твои запреты! Она творит, что хочет, а ты глотаешь это! Ты не можешь сказать ей «нет»! Просто не способен, чертов ты слабак! Варвара теперь считает нас обеих своими мамами. Вопрос времени, когда она совсем откажется от меня. Хотя она уже отказалась… Она мне тогда все сказала на эмоциях. Ты бы ее слышал…
— Ты ее воспитала. Она твоя дочь. Дарина только биологическая.
— Да, я была ей матерью, — всхлипываю. — А теперь твоя любимая отнимает по щелчку пальцев все, что мне было дорого десять лет. А ты ей позволяешь…
— Она никаких прав на Варю не имеет, Нера. Она…
— Хватит, — дергаюсь, отворачиваясь. — Варя в любом случае не моя дочь, — произношу холодно, а в груди горит. Я очень люблю Варю. И буду любить всегда. — Я хочу… хочу видеть могилу своей дочери, — снова поворачиваюсь к нему лицом. — Ты отвезешь меня и покажешь. Завтра утром.
Кос думает некоторое время, а потом все же кивает.
— Конечно… Я знал, что ты попросишь.
Ни слова больше не говоря, я обхожу Коса и выхожу из комнаты. Отправляюсь в гостевую, закрывшись в которой, начинаю реветь. Рыдания разрывают мою грудь, все тело трясет до боли. На колени опускаюсь посреди комнаты, сгибаюсь как от сильного болевого спазма. На бок падаю и, хватая губами воздух, пытаюсь сдержать дикий крик.
* * *
Проснувшись в пять утра на полу, я встаю, морщась от боли, и отправляюсь вниз.
Делаю себе чашку кофе. Выхожу с ней в сад, в беседке сажусь. Из нее почти безотрывно смотрю в окно спальни.
Готова прямо сейчас пойти его будить. Мне не терпится увидеть могилу дочери. Хочу положить на нее цветы. Побыть там. Поплакать. Я обязана. Должна. И я хочу.
И в то же время я жду результатов теста…
Но это только ради подтверждения. На самом деле я верю, что Варя не моя дочь.
Сегодня у меня будет тяжелый день.
Сначала на могилу дочери, потом к свекрови съезжу, узнаю, что ей известно, ну а после на встречу с Дариной отправлюсь.
Слышу шаги по тропинке. Поднимаюсь с лавочки и выхожу из беседки. Несколько шагов, и мы встречаемся взглядами.
— Меня ищешь? — спрашиваю, делая еще глоток кофе.
— Тебя.
— Не спится? Значит, совесть у тебя все-таки какая-то есть остаточная, — смотрю на него с пренебрежением. Ненавижу его. Можно ли ненавидеть и любить одновременно? О да. Худший микс. — Раз уж ты проснулся… то мы можем ехать?
— Можем. А Варя…
— Она уже большая девочка. Урок в музыкальной школе у нее не скоро. Вернемся — она еще спать, думаю, будет.
— Тогда собирайся.
— Сначала кое-что скажи мне. Ты сам-то, зная, что твоя дочь умерла, часто ее навещаешь?
Врасплох его застала этим вопросом. Да, он все сделал, чтобы забыть о нашем ребенке. Он все последние десять лет жизни лелеял частичку Дарины. А я прислуга и воспитательница для этой частички.
— Так я и думала, — хмыкаю. — Для тебя так все удачно сложилось. Для Рины твоей. Просто фантастика, — растягиваю губы в фальшивой улыбке и, обойдя его, быстро иду к дому.
Глава 15
Маргарита…
Я хотела назвать дочь Варварой. Кос сразу согласился, но я помню о его желании назвать дочь Маргаритой. И он назвал…
Могилка ухоженная. Оградка. Не стандартное изящное надгробие, на котором высечена та роковая дата.
Сглатываю снова и снова, чуть покачиваясь из стороны в сторону.
Господи-Боже…
— Ты назвал ее Ритой… — не своим голосом произношу я, стоя рядом с ним.
— Назвал. Ты же знаешь, я в честь бабушки хотел дочь назвать.
Помню такое. Не то чтобы мне не нравилось это имя. Просто мне очень нравилось имя Варвара. Я предложила следом после его варианта, и он одобрил. Имя, которым я хотела назвать своего ребенка — досталось дочери любовницы моего мужа.
— Здесь… хорошо.
Молодая, пушистая береза рядом растет.
Невольно перевожу взгляд на свободное место рядом справа от могилы.
Кос молчит, стоя рядом со мной неподвижно. Уже минуты три молчим.
— Я должна была оказаться здесь гораздо раньше. Ты меня лишил этого… Я должна была оплакать своего ребенка. Ты твердишь, что ради меня это сделал, но нет… — горько усмехаюсь. — Ты просто боялся, что в таком случае я не приму твою дочь от Дарины. Ты все рассчитал… — цежу сквозь зубы.
— Не здесь, Нера.
— Можно подумать, ты очень горюешь.
— Думай, что говоришь, — как схватит меня за локоть больно. Резко поворачиваю голову в его сторону и зло смотрю. — Чтобы ты знала… я тут каждый год бываю. Я для своей дочери все, что мог сделал. Я не виноват в том, что ее нет. И считаю, что поступил правильно, когда сказал, что твоя жизнь в приоритете. Ничто вообще не предвещало, что возникнут внезапные осложнения, ведь у тебя все было хорошо. Они сами толком не поняли, что случилось. Да, я виноват! Но вешай на меня лишней вины, Нера, — отпускает локоть и снова направляет свой холодный взгляд в сторону могилы. — Чаще не прихожу… потому что тяжело это очень, — продолжает он.
— Боюсь, мой дорогой, я еще не обо всей твоей вине знаю. Все только впереди…
— Ты знаешь все.
— Твоя мать в курсе? — молчит. — Я тебя, черт подери, спрашиваю.
— Только она и знает.
Еще один предатель. Хотя… я могу ее понять. Она так поступила ради сына.
— Поделился с матерью…
Я вот своей пока и не думаю звонить и рассказывать обо всем этом кошмаре. Не время.
— Не совсем. Пожалуйста, не втягивай ее в это.
— Во что не втягивать?
— Не говори с ней об этом.
— А, ты думаешь, что есть шанс, что мы обо всем забудем? Может, ты еще думаешь, что развода не будет?
— Какой развод, Нера?.. — вздыхает.
— Обыкновенный.
Мы разведемся. Ну или, если я не выдержу, то уйду от него иначе. Я придумала потрясающий способ. Он вовек не забудет. И с ней после этого быть не сможет.
— Ты этого не хочешь, Нера. Остановись…
— Ты без понятия, чего я хочу и что у меня на душе. Ты Дарину куда лучше чувствуешь.
— Мы перестанем говорить о Дарине?
— А что не так? Ты же на самом деле чертовски рад ее появлению. Катаешься с ней, принимаешь ее у
