Читаем без скачивания Юность Поллианны - Элинор Портер

— Я знаю, ох, я знаю! — выдохнула Поллианна, и глаза её засияли. Ведь я тоже не могла ходить!

— Ты? Тогда ты кое-что поймёшь. Но ты опять ходишь, а я… — вздохнул мальчик, и глаза его стали ещё грустнее.

— Ты ещё не рассказал мне о своих листочках! — взмолилась опять Поллианна.

Мальчик заёрзал и смущённо засмеялся.

— Знаешь, это только для меня имеет значение. Тебе будет неинтересно. Я начал их год назад. В тот день я чувствовал себя очень плохо, всё шло наперекосяк. Некоторое время я ворчал и думал, потом взял одну из папиных книжек и стал читать. И увидел эпиграф. Потом я его выучил наизусть, даже могу продекламировать. «Удовольствий гораздо больше там, где их не видно. Нет ни одного листа, который упал бы на землю, не содержа в себе радостей тишины или звука». Ну, в общем, я затосковал. Хотел бы я поместить того, кто писал эти слова, на моё место! Я разозлился и решил доказать, что он сам не знает, о чём говорит. Тогда-то я и стал искать радости в моих листочках. Я взял старенькую записную книжку, которую Джерри как-то мне подарил, я решил записывать всё, в чём я находил хоть что-нибудь хорошее. Потом я решил посчитать, сколько же у меня радостей.

— Да, да! — воскликнула Поллианна в восторге, когда мальчик остановился, чтобы перевести дыхание.

— Знаешь, по правде сказать, я ожидал, что их будет мало, но представляешь? Вышло много! Почти во всём мне хоть что-нибудь, да нравилось. Самое первое — листочки, на которых я мог писать. Потом кто-то подарил мне цветок в горшочке, и Джерри нашёл замечательную книгу в метро. Мы стали их искать. Иногда я их находил в очень странных местах! Однажды Джерри попались на глаза листочки, и он узнал, что это такое. Ну, вот и всё.

— Всё! Всё! — закричала Поллианна. — Так ведь это же игра. Ты играешь в игру и не знаешь об этом! Только ты играешь в неё намного лучше, чем я! Представляешь, я бы ни за что не смогла играть, если бы… если бы у меня не было еды, и я бы не могла совсем ходить или… — ей сдавило горло.

— Игра? Какая игра? — нахмурился мальчик.

Поллианна захлопала в ладоши.

— Конечно, ты не знаешь! В том-то и дело! Поэтому это так чудесно и так… так прекрасно! Послушай, я расскажу тебе, что это за игра.

И она ему всё рассказала.

— Вот так история! — выдохнул он, когда она закончила.

— Ты играешь в мою игру гораздо лучше. А я ещё и не знаю, как тебя зовут, — воскликнула Поллианна с благоговейным страхом, — и вообще, про твою жизнь…

— Тут нечего и знать, — ответил мальчик, пожимая плечами. — Да и кроме того, посмотри, сэр Ланселот и все остальные не дождутся обеда.

— Ох, и правда, — вздохнула Поллианна, посмотрев на нетерпеливо прыгающих, порхающих и стрекочущих тварей. Она беспечно перевернула свой пакет вверх дном. — Ну вот, — сказала она, — пускай едят, а мы с тобой поговорим. Я так много хочу узнать! Прежде всего, как тебя зовут? Я знаю только одно, что ты не сэр Джеймс.

Мальчик улыбнулся:

— Это Джерри так меня зовёт. Маменька и все остальные зовут меня Джеми.

— Джеми! — у Поллианны перехватило дыхание. — А маменька — это твоя мама?

— Конечно!

Поллианна вдруг расслабилась. Лицо её сразу опало. Если у этого Джеми есть мать, то он, конечно, не может быть тем Джеми, у того мама умерла.

— А где ты живёшь? — допытывалась она. — Есть кто-нибудь ещё в вашей семье, кроме тебя, твоей мамы и… и Джерри? Ты всегда приходишь сюда, каждый день? Можно мне посмотреть листочки? Не говорил тебе доктор, что ты когда-нибудь будешь ходить? Когда это случилось, ну, с ногами? А откуда ты взял коляску?

Мальчик усмехнулся:

— Ты, хочешь, чтобы я на всё сразу тебе ответил? Начну с последнего вопроса и пойду в обратном порядке, если по пути не забуду чего-нибудь. Коляску я получил год назад. Джерри узнал одного журналиста, ну, знаешь, они пишут статьи в газетах. Он написал обо мне, что я не могу ходить, и какие-то люди притащили эту коляску. Прочитали про меня и захотели, чтоб у меня была коляска.

— Вот это да! Ты, наверное, обрадовался.

— Да, конечно. Целый листочек исписал.

— Разве ты никогда не сможешь ходить?

— По-видимому, нет…

— Ох, так и мне говорили, а потом меня послали к одному доктору, я пробыла там почти год, и он поднял меня на ноги. Может быть, и ты так? Может быть, он тебя вылечит?

Мальчик печально покачал головой.

— Нет, не вылечит… Да я и не могу туда попасть, это слишком дорого. Просто я должен смириться, что никогда не смогу ходить. Ладно, не огорчайся. — Мальчик нетерпеливо закинул голову. — Я стараюсь об этом не думать. Ты же знаешь, как бывает, когда… когда начнёшь о чём-нибудь думать…

— Конечно-конечно, я понимаю, а сама заговорила об этом! — с раскаянием воскликнула Поллианна. — Ты играешь в игру гораздо лучше меня. Ну, продолжай. Ты ещё и половины не рассказал. Где ты живёшь? Сколько у тебя братьев и сестёр? Только Джерри?

Мальчик улыбнулся, глаза его заблестели.

— Да. Впрочем, он мне не настоящий брат. Он даже совсем и не родственник, и маменька тоже не родственница. Только подумай, как они добры ко мне!

— Что ты сказал? — насторожилась Поллианна. — Твоя… маменька тебе совсем не мама?

— Нет, и вот поэтому…

— У тебя нет родной матери? — прервала его Поллианна, всё больше волнуясь.

— Нет, я не помню мамы, а папа умер шесть лет назад.

— Сколько тебе было лет?

— Не знаю. Я был ещё маленький. Маменька говорит, мне было, наверное, лет шесть, когда они меня взяли.

— И тебя зовут Джеми? — Поллианна затаила дыхание.

— Ну да, я же тебе сказал.

— А как твоя фамилия? — с надеждой и страхом спросила Поллианна.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Не помню. Наверное, я был слишком маленький. Даже Мерфи не знают. Они всегда звали меня только Джеми.

Поллианна очень огорчилась, но через мгновение какая-то мысль смахнула тень с её лица.

— Ну тогда, раз ты не помнишь своей фамилии, нельзя сказать, что твоя фамилия — не Кент! — воскликнула она.

— Кент? — удивлённо повторил мальчик.

— Да! — начала Поллианна в сильном волнении. — Понимаешь, был такой мальчик, Джеми Кент, и он… — вдруг она остановилась и прикусила губу. Ей вдруг пришло на ум, что лучше ничего сейчас не говорить. Нужно полностью убедиться, прежде чем подавать надежду, а то получится, что вместо радости она принесёт ему ещё больше разочарования и печали. Она не забыла, как сильно был расстроен Джимми Бин, когда пришлось сообщить ему, что он не нужен «Женской помощи», да и потом, когда мистер Пендлтон не захотел сначала взять его к себе; и твёрдо решила, что не будет повторять той же ошибки в третий раз. Поллианна быстро приняла безразличный вид, чтобы обойти этот самый опасный вопрос и сказала:

— Ну, это всё неважно. Расскажи лучше о себе.

— Да тут и рассказывать нечего, — смутился мальчик. — Говорят, папа был странный и никогда не разговаривал. Никто даже не знает, как его звали. Все его называли просто «профессор». Маменька говорит, что он жил со мной в маленькой задней каморке на самом верхнем этаже в Лоуэлле, где и они раньше жили. Они тогда были бедные, но не такие, конечно, как сейчас. Тогда ещё отец Джерри был жив и работал.

— Продолжай, продолжай, — настаивала Поллианна.

— Ну, а маменька говорит, что мой отец часто болел, становился всё слабее и, когда ему стало совсем плохо, они взяли меня к себе. Я ещё немного ходил, но у меня ноги и тогда были слабые. Я играл с Джерри и маленькой девочкой, она потом умерла. Когда папа умер, у меня никого не осталось, и меня хотели сдать в детский дом, но маменька говорит, что мы с Джерри привязались друг к дружке, и они решили меня оставить. Девочка тогда как раз умерла, и они сказали, что я буду вместо неё. Вот я у них и живу. С тех пор я чувствую себя намного хуже, да и отец у Джерри умер, они теперь очень бедные. Но они всё равно меня держат. Вот это доброта, верно?

— Да, да! — воскликнула Поллианна. — Но они получат свою награду! Я точно знаю, Господь воздаст им! — Поллианна трепетала от восторга. Последние сомнения исчезли. Она нашла пропавшего Джеми, в этом она была уверена! Но говорить ещё нельзя. Прежде всего, надо увидеть миссис Кэрью. А потом, потом… Даже Поллианна не могла вообразить, как обрадуются потерянный Джеми и миссис Кэрью.

Чтобы скрыть волнение, она слегка подпрыгнула навстречу сэру Ланселоту, который как раз вернулся и ткнулся мордочкой ей в ноги, надеясь получить ещё орешков.

— Теперь мне пора, но завтра непременно приду. Может быть, я приведу с собой одну женщину, очень хорошую. Ведь ты придёшь завтра? — спросила она с трепетом.

— Конечно, если нужно. Джерри привозит меня сюда почти каждое утро. Он подстраивается так, чтобы успеть, а я приношу с собой обед и сижу здесь до четырёх. Джерри очень добрый.

— Да, да, — кивнула Поллианна. — Может быть, ты ещё кого-нибудь найдёшь, кто будет добр к тебе! — прибавила она и с этими загадочными словами убежала.