Читаем без скачивания Черные алмазы - Мор Йокаи

Орбита кометы — не правильный эллипс, а винтовая спираль. Это вызвано сопротивлением мирового эфира. Когда-нибудь каждой комете предстоит по спиральному пути вернуться к Солнцу, упасть на него и вернуть ему взятую у него же материю. В 1860 году гигантская комета приблизилась к Солнцу на одну шестую солнечного диаметра, и жители Земли еще будут свидетелями того, как при новом приближении она растворится в Солнце. Правда, произойдет это через восемь тысяч лет.

Ядро кометы не может состоять даже из газов. Когда комета проносится мимо неподвижных звезд, они видны сквозь нее.

Если б тело кометы состояло из какого-либо газа, лучи, проходя через него, должны были бы преломляться; но никакого преломления лучей не происходит. Стало быть, тело ее не может быть ничем иным, как постоянно горящим пламенем. Если б это был газ, то комета за восемь тысяч лет проделывала бы свой путь в мировом пространстве на таком расстоянии от Солнца, которое в сорок четыре раза превышает его расстояние до Урана; с замедлением в десять футов в минуту по орбите протяженностью в семнадцать тысяч миллионов миль она скользила бы в космосе, не согреваемом ничем, кроме звезд, среди которых даже само Солнце, задерживающее комету в сфере своего притяжения, кажется звездой второй величины: там, в непомерном холоде, любой газ переходит в разжиженное состояние, а любая жидкость в кристаллическое.

Правда, световые формулы полароскопа говорят о том, что у кометы есть отраженный свет. Но ведь и у пламени может быть отраженный свет. Как у Венеры, кроме отраженного солнечного света, есть собственное излучение, так, вероятно, и земное северное сияние достигает соседних звезд, пройдя через заимствованный свет.

В 1842 году два дня Земля находилась в огненном хвосте кометы, а мы даже ничего не почувствовали.

Если бы Земля прошла сквозь середину кометы, комета исчезла бы бесследно, в крайнем случае увеличив земную атмосферу, благодаря чему температура тепловых поясов вновь поднялась бы и достигла уровня, при котором в Сибири когда-то росли пальмы, а растаявшие на полюсах льды стали бы угрожать суше новым потопом.

Но это невозможно. Комета, которая не вращается вокруг своей оси, приближается к Земле, а не Земля к комете. У Земли свободная ось. Если запустить волчок и бросить в него камушек, юла отбросит от себя камушек и продолжит вращение — это свободная ось. Но если столкнутся два крутящихся волчка, то толчок окажется двусторонним, и они сойдут со своих орбит. Если бы комета вращалась, она могла бы столкнуться с Землей. В данном же случае, когда комета достигнет земной атмосферы, слой которой значительно плотнее ее массы, воздушная оболочка, вращающаяся вместе с Землей вокруг ее оси со скоростью четырех миль в секунду, оттолкнет ее далеко от себя.

Но может случиться, если верить расчетам астрономов, что две кометы, пути которых пролегают между орбитами звезд, однажды встретятся друг с другом, и тогда смертные увидят небесную битву двух комет. Какая из них одолеет соперницу? Быть может, они сольются в одну, и останутся лишь два отдельных световых хвоста. Быть может, те кометы, у которых двойные огненные хвосты, и есть две встретившиеся изгнанницы Солнца, слившиеся воедино? На глазах астрономов в 1846 году Марс разделил надвое комету Биела.

А может случиться и так, что комета встретится с нашей Луной. У Луны нет атмосферы, которая б ее задержала, вращается же она очень медленно. Значит, весьма вероятно, что мы можем увидеть на небе столкновение Луны и кометы. А последствия этого были бы таковы: комета оттянула бы Луну дальше от нас на несколько тысяч миль или придвинула бы ее совсем близко к нам, а Луна удержала бы при себе всю комету и окружила бы себя ею, как новой атмосферой. И тогда Луна ожила бы, на ней появились бы реки, моря, растительность и животный мир, и мы своими глазами увидели бы синеющие моря, зеленеющие долины, и, быть может, от этой встречи вращение нашей спутницы ускорилось бы, и она показала бы Земле и свою ныне невидимую сторону, и в ней бы снова пробудился потухший огонь.

Но что потушило этот огонь?

Есть газы, встреча которых вызывает огонь, и есть газы, встреча которых приводит к его затуханию.

Это тайна создания и воссоздания.

Ради этой тайны стоит пройти по мировому пространству путями комет до самых солнечных пятен, а потом вглубь, сквозь слои земли, через ракушечные известняки, юрские образования, кардокские кварцы, глинистые сланцы, Лудловские скалы, Ландейловские сланцы, слюдяные известняки Айместри до каменноугольных залежей, где уже бродят, как тучи, как ураган, духи, извергающие и подавляющие огонь.

Покорить их! Ради этого стоит отдать жизнь!..»

ЖИВЫЕ ЧЕРНЫЕ АЛМАЗЫ

В эту ночь Ивану не везло с научными опытами. Он путался в вычислениях и после получасовой проверки обнаружил, что в основных данных ошибся всего на один знак. Однако эта единственная ошибка смешала всю цепочку цифр. Химические опыты тоже не удавались. Все валилось из рук. Он обжег ладонь, схватившись за горячий зажим вместо изоляционной стеклянной ручки. Иван понять не мог, что с ним сегодня стряслось.

В ушах все время звучала грустная песенка, которую он слышал вечером. Он никак не мог прогнать навязчивую гостью.

Случается такое и с самыми педантичными учеными. Услышат песню, и привяжется она на целый день, мелодия ее звучит во время всех научных изысканий, с ней засыпают, с ней просыпаются; и ученые ловят себя на том, что даже выводы формулируют под этот мотив. Хотят от него избавиться и не могут. Мелодию эту ритмично отбивает маятник, напевает спиртовая горелка, насвистывает клапан паровой машины, на этот мотив звучит каждая прочитанная строчка.

Когда я тебя причесывала,Прядки шелковой не дернула.Умывала дитя милое,Целовала — не бранила я.

Сам мотив был очень прост, но, быть может, в голосе крылось какое-то своеобразие. Он был грустным, задумчивым, теплым. Пела, вероятно, деревенская девушка.

Во всяком случае, песня рождала в нем непонятное беспокойство. Это было досадно.

Завтра вечером Иван узнает, кто пел. И тотчас отошлет эту работницу на коксовальную установку. Оттуда песня не будет слышна; разумеется, если к тому времени он об этом не забудет.

Но он не забыл.

На другой день рано утром Иван поспешил в шахту; вентиляционная труба работала отлично, в воздухе штольни оставалась лишь одна десятая углекислого газа, и задвижки можно было наполовину закрыть. Иван мог спокойно уйти из штольни.

Когда в полдень колокол возвестил обеденный перерыв, снова зазвучала колдовская песня. Ее пела одна из спешивших на обед молодых работниц.

Голос у нее был чистый, звонкий, как у лесного дрозда, которого еще не научили петь под шарманку, и он высвистывает себе вольные песенки.

В группе женщин, шедших впереди него, Беренд без труда отличил певицу.

Девушке было самое большее лет шестнадцать. Синяя жилетка облегала ее юные, не стесненные корсетом совершенные формы, на время работы край красной юбки она подколола к поясу, и короткая рубашка открывала ее ноги выше колен. Безупречнее этих ног не было, вероятно, даже у самой Гебы. Стройные, узкие щиколотки, выпуклые икры, красивые округлые колени. Голову девушки покрывал пестрый платок, скрывавший ее волосы. Лицо ее было в угольной пыли, как у всех прочих, но и сквозь слой пыли можно было оценить его красоту — так знатоки определяют античное произведение искусства даже под множеством наслоений. Своеобразная прелесть заключалась в облике девушки — скромность в ней сочеталась с шаловливостью, чистота выражения — с неправильностью черт, густые черные змеящиеся брови с кротко улыбающимися алыми губами, а земная пыль не могла помешать неземному сиянию.

И вдобавок никакой уголь не мог скрыть ее большие черные глаза — два огромных черных алмаза! Тьма, полная звезд!

Как только она сверкнула своими очами на Ивана, ученый тотчас ощутил, будто алмазы эти прошлись по стеклянному сосуду, в котором он — надежно законсервировав его — хранил свое сердце в целости и сохранности. Черные алмазы прорезали стекло.

Девушка поздоровалась с хозяином, улыбнулась ему, губки ее приоткрылись, показав красивые жемчужные зубы.

Иван почувствовал, что очарован. Он забыл, зачем пришел сюда и что хотел сказать. Остановился и смотрел вслед удалявшейся девушке, ожидая, что она оглянется. Это сняло бы чары. Пусть каждая девушка запомнит: оглянувшись, она извлечет наконечник стрелы, оставленный в сердце мужчины ее первым взглядом. Мужчина скажет: «Самая обыкновенная женщина!» — и все очарование исчезнет.

Однако девушка не оглянулась, даже головы не повернула, хотя одна из ее товарок, которая шла позади, окликнула ее по имени: «Эвила!» Вероятно, подружка шепнула ей на ухо что-то озорное, но девушка лишь плечом повела. Затем вместе с товарками зашла под длинный навес, села на землю, вынула из сумки кусок черного хлеба, невзрачное яблоко и принялась за еду.