Емеля, ты слышал, что я тебе сказал сейчас? Или у тебя в одно ухо влетает, а через конопатую носопатку твою вылетает? Или, может, через задницу…
— А ты сможешь одолеть его?
— Посмотрим…
— А может, тебе не стоит драться с ним, Ратиборчик? А вдруг он победит?..
— Емеля, ты вот что мелешь такое, а⁈ Я в жизни никогда от схватки не уклонялся, даже в мыслях! Если воин проиграть боится, значит, он уже проиграл, ещё до боя! А хочешь быть лучшим — побеждай лучших!
— А ты хочешь быть лучшим, Ратик?
— Почему нет? Не откажусь… Вполне здоровое желание!
— Ты и так лучший, Ратиборушка!..
— Заткнись, Емельян.
На пятые сутки за разговорами двое приятелей подъехали к цели своего путешествия: маленькой, всего в несколько изб деревне Зябкино, что располагалась на пути из Мирграда в Борград, если ехать по Кривому тракту, соединяющему между собой два княжества. Этим путём кто только не пользовался, ибо имелось у него много ответвлений и подъездов, потому недостатка в постояльцах Мефодий, хозяин «Дальней дороги», трактира, находящегося в селении, не испытывал. Самому Мефодию пошёл уж шестой десяток, но он был всё так же крепок телом и жизнерадостен. Лишь немного омрачали ему настроение седые волосы, что нет-нет да стали появляться в его густой, тёмной шевелюре и такого же цвета небольшой окладистой бородке.
День медленно клонился к вечеру. Народу в таверне уже было порядком, ибо помимо нескольких знакомых проезжих купцов среднего достатка, регулярно останавливающихся в заведении, да парочки-другой обычных странников, бредущих по своим делам в то или иное княжество, в кабаке отдыхало два десятка воинов из Варграда. Сдвинув три стола у дальней стены, они, не скупясь, заказали себе вина с медовухой, птицы, вроде нескольких перепёлок с рябчиками, да двух внушительного размера кабанчиков: на одного они вовсю, с аппетитом уже налегали, второй же дожаривался и был на подходе. Мефодий споро протирал кружки, с нескрываемым удовлетворением взирая на царящую в зале идиллию; даже волки, и те, казалось, не вызывали у него особого беспокойства, ибо возглавлял их Лучезар, родной брат самого Кулбаха, грозного правителя Волчьего города. «Держит своих псов он на поводке уверенно. И чего, интересно, им в Борграде понадобилось? А, не моё это дело…» — тут же осадил сам себя Мефодий, оборачиваясь на скрип открываемой двери. Привычно пригибаясь, чтобы не удариться головой, в корчму не спеша, вразвалочку вошёл Ратибор. Шум да гам в кабаке тут же стихли. Все молча оценивающе уставились на рыжебородого великана, что замер на пороге, неторопливо осматриваясь. Невероятной мощью веяло от новоприбывшего. Впечатляющую стать молодого исполина оценили все посетители без исключения, тихо, уважительно зацокав языками. Чуть задержав прищуренный взгляд на отдыхающих варгах, Ратибор бросил лениво Мефодию:
— Приветствую, старче! Кваска кувшинчик мне, будь добр, а то что-то горло в дороге пересохло… Да пожрать чего-нибудь сообрази! Мы вот тут свои косточки кинем… — Ратибор пошёл к столику, что стоял в противоположном конце зала, и, прислонив к скамье старушку, как он ласково именовал своё устрашающего вида оружие, привычно сел спиной к стене, так, чтобы сзади никто не подкрался. А заодно и было видно как на ладони всё заведение, вместе с гуляющими в нём постояльцами. — Да, о лошадях наших позаботься! — рыжебородый витязь высыпал на стол горсть серебра.
В этот миг дверь снова отворилась, и в «Дальнюю дорогу» залетел запыхавшийся Емельян.
— Слушай, медвежонок, здесь, кажись, волки!.. — выпалил он с порога и тут же смущённо замолк, ибо понял, что прокричал это сейчас на весь трактир.
— Да что ты курлыкаешь! — ехидно пробасил в наступившей тишине Ратибор. — И как же, позволь полюбопытствовать, ты об этом догадался, мозголобый?
— На сёдлах нескольких коней в стойлах их герб вырезан… — пробубнил невнятно Емельян, проходя за столик к приятелю и тревожно косясь при этом на мрачно разглядывающих его бойцов Варграда.
— Ты смотри-ка, — ткнул один из них своего соседа в бок, — мирградцы! Сурок и медведь подружились, бывает же!.. — два десятка варгов покатились со смеху.
— Емеля, — Ратибор брезгливо повёл носом, — чуешь? Что за запашок⁈ Похоже, это вон у того скудоумного говоруна из пасти так воняет! Хлебнул, что ль, из ночного горшка с гаком… Вопрос в том, случайно или это его обычный утренний перекус?..
— Урони свой зад на место, Красимор, — буркнул начавшему было возмущённо подниматься с лавки «скудоумному говоруну» сидящий во главе стола Лучезар. — У нас важное задание, а с косолапыми — мир. По крайней мере, официально… Так что умерь пыл! Успеешь ещё их шкуры попортить!..
— Сколько лет, сколько зим! — Мефодий, тем временем торопливо подлетевший к старым знакомым, разбил, как лёгкую наледь, вновь наступившую в заведении неловкую тишину. Приглушённый гул голосов постепенно опять начал набирать обороты. — Давайте уточним, чего желаете? Извините покорно, но из мяса на данный момент только птица готова! Пара куропаток устроит или будете ждать, когда барашка зажарим?
— Кабанчик, что ль, вон тот занят? Давай тогда куропаток своих сюда, — молвил недовольно Ратибор. — И кваса, я же сказал!
— Понял, сделаем! Тебе чего? Есть вино, медовуха, пиво светлое и тёмное нескольких сортов…
— То же самое, что и Ратибору, — перебил хозяина Емельян. — То есть кувшинчик кваса и птичку.
— Усё сейчас принесём, оглянуться не успеете!.. — несколько озадаченно покосившись на княжьего племянника, пробормотал Мефодий, шустро сгребая со стола горсть серебра.
— Ты, я смотрю, ремонт сделал? — одобрительно хмыкнул Ратибор. — Помнится, в прошлый раз, когда я отсюда уходил, тут было несколько менее опрятно…
— Я как раз хотел попросить вас об одолжении, — зашептал, смущённо сбиваясь, трактирщик, — по возможности, конечно, больше у меня не мусорить… Следы крови еле убрали, и Велес свидетель, сколько нервов, времени и денег мне это стоило!
— Обещать ничего не могу, — проворчал, насупившись, молодой богатырь. — Но вообще, мы здесь по делу. Будь добр, попроси своего помощника найти Благану и пригласить её к нам на огонёк! Мы были сейчас у неё, перед визитом в твой кабак, но, кажись, ворожеи нет дома…
— Такое, конечно, возможно! Бывает, она целыми неделями в лесах дремучих пропадает: всё грибы, коренья да травы редкие, ей лишь одной ведомые, собирает… Но по самой деревушке мы сейчас прошвырнёмся! Авось повезёт, и она здесь где-то шастает! Варнул!
