на рыжеволосого исполина, презрительно улыбающегося в их перекошенные злобой и ненавистью лица.
Ратибор держал в руках оружие, сколько себя помнил. С малых лет отец отдал его в княжью дружину на обучение делу ратному, и он слыл там лучшим; на мечах, топорах или копьях, равных ему не было. Вкупе с недюжинной физической силой и поразительной для своего гигантского роста и могучего телосложения скоростью, рыжий витязь представлял собой невероятно опасного противника; ох как много неравных схваток он уже пережил, выходя с триумфом из заведомо проигрышного боя, когда, казалось бы, шансов на победу было с гулькин нос. Вот и сейчас кинувшиеся с воинственными воплями на одиноко стоящего богатыря волки вскоре очень сильно пожалели об этом своём опрометчивом решении. Ратибор, со свирепой ухмылкой парировав удар первого противника, молниеносно вспорол ему брюхо ответным выпадом, после чего, издав грозный рёв взбесившегося топтыгина, рыжебородый берсерк опять устроил кровавую бойню в заведении Мефодия; его клинок запел смертельную песнь, забирая жизнь у любого, кто вставал на пути у молодого великана. Варги попытались снести здоровенного ратника Мирграда с первого захода, налетев на него всем скопом, но это у них получилось откровенно плохо; мешающиеся под ногами столы, к одному из которых Ратибор предусмотрительно встал спиной, да стулья со скамейками не позволили хоть сколь-нибудь удачно реализовать сей нехитрый план. Рыжий витязь же времени даром не терял: блок, ответный удар, снова блок, выпад. Бойцы Варграда оседали на пол один за другим; некоторые были разрублены чуть ли не пополам. Очередному лиходею Ратибор просто голову с плеч снёс, как грибник шляпку у гриба снимает.
Лучезар между тем в сечу пока не лез. Опытный боец, он ещё до начала рубки понял, на какого могучего воина они нарвались в «Дальней дороге» и чем эта схватка закончится для его отряда. Шанс был лишь один: зайти тихонько со спины. И Лучезар крадучись, с обнажённым клинком наготове всё выбирал и выбирал наилучший вариант для атаки, ибо понимал, что второго шанса не будет; в случае, если его постигнет неудача и он промахнётся, этот демон с огненными волосами мигом из него вырезки настругает. И вот, казалось, подходящий момент настал: можно рискнуть! Но в то же мгновение что-то тяжёлое опустилось самому Лучезару на макушку, тотчас потушив свет в его ошалевших от такого неожиданного поворота событий очах. Это Емельян, споро подлетев сзади, со всей дури приложился стулом родному брату правителя Варграда по черепушке, вырубив того наглухо. К этому времени схватка уже близилась к своему логическому завершению: последнего оставшегося стоять на ногах противника Ратибор в буквальном смысле пригвоздил к стене корчмы, не потрудившись опосля даже извлечь клинок из дерева; как приколотая иголкой бабочка, тот так и остался висеть на лезвии меча, лишь слегка осев при этом. В этот миг вдруг поднялся на ноги очухавшийся после доброй плюхи Ратибора Красимор. Его знатно покачивало. Безумно вращая налившимися кровью очами и обильно харкая кровью, он силился что-то сказать, явно не понимая того, что со сломанной челюстью и откусанным языком это будет сделать несколько проблематично. Кажется, Красимор очень плохо осознавал, где он находится и что же произошло. Собственно, это вообще оказалось последним, что сделал в своей жизни «скудоумный говорун», ибо подлетевшая Буслава тут же в ярости всадила ему в грудь клинок Мефодия, за пару секунд до этого выхватив его из-за пояса нерасторопного хозяина трактира. Красимор очумело уставился на свою недавнюю жертву; в его глазах мелькнуло нечто, напоминающее огоньки разума. Похоже, подонок узнал, наконец, хоть кого-то вокруг себя. После чего, страшно захрипев, негодяй как стоял, так и завалился на бок, пару раз ещё дёрнувшись в предсмертных конвульсиях. Всё было кончено. Пол кабака, устланный телами погибших, напоминал собой арену кровавого ристалища. Два десятка варгов нашли свой конец там, где явно не ожидали: последним полем битвы для них стал трапезный зал «Дальней дороги».
— Раненые есть у нас? — Ратибор оглядел присутствующих в таверне.
— Есть! Я! — тут же звонко воскликнул Емельян. — Смотри, какую занозу засадил себе!.. — показывая большой палец рыжему приятелю, прощебетал он радостно. — Это я о стул так чирканул!..
— Вот это рана, Емеля! — язвительно усмехнулся Ратибор. — Зашивать надо! И сдаётся мне, это как минимум постельный режим! На месяц-другой…
— Эх, а я ведь совсем недавно сделал ремонт… — удручённо покачал головой Мефодий, в задумчивости осматривая разрушения в своём трактире.
— Не ной, старче! На вот тебе в качестве возмещения ущерба… — Ратибор только что хладнокровно, без каких-либо угрызений совести перерезал ножом глотки тех трёх неудачников, коих уложил столом в самом начале схватки, после чего присел над единственным оставшимся в живых, но находящимся без сознания Лучезаром, срезал с его пояса толстый кошель с монетами и бросил через ползала кабатчику. Тот, ловко его поймав, быстро открыл и, мельком заглянув внутрь, тут же радостно убрал за пазуху. Похоже, настроение Мефодия после этого явно улучшилось.
— Зачем этих-то сейчас прикончил? — лишь спросил хозяин «Дальней дороги», указав на троицу с перерезанными кадыками. — Да и остальных серых можно ведь было не убивать, по крайней мере, часть-то уж точно! А ты всех на тот свет отправил…
— На двадцать рыл зато меньше со стороны Варграда напротив стоять будет в сече лютой, что нам с ними скоро предстоит, — мрачно буркнул рыжебородый богатырь. — Я не получил от этого удовольствия, Меф, я не мясник, но на войне бывает, знаешь ли, что приходится делать ради общего блага крайне неприятные вещи, которые явно не по душе тебе. И как знать, сколько жизней наших бойцов я спас сейчас? Сколько медвежат эта двадцатка могла отправить в чертог Сварога? Скольким семьям я сохранил мужей, отцов, кормильцев?..
— Логика ясна, — трактирщик понимающе кивнул. — Вопросов больше нет.
— Вот и ладушки. Так-с, видимо, это главарь у них… — Ратибор, мельком взглянув на беззвучно плачущую недалече Буславу, севшую на один из уцелевших стульев, бросил направившемуся было к ней Емельяну: — Не трогай девчушку пока, у неё шок. Дай прореветься… — после чего могучий воин ловко пошарил по одёжке Лучезара, выудив из неё причудливой формы посеребрённый ключ да письмишко из нагрудного кармана, скреплённое личной печатью Кулбаха. Тут же его вскрыв и бегло прочитав, Ратибор встал, внимательно осмотрелся и, увидев то, что искал, подошёл к дальней стене заведения и поднял с пола лежащий на боку средних размеров
