остались только леопард и его жертва.
Олень был сильным, он пытался сопротивляться, даже встал на ноги, но леопард извернулся, вогнал свои клыки в его горло поглубже, и животное начало задыхаться, конвульсивно взбрыкивая ногами. И в этот момент Эрибу словно проснулся. Его охватила злость. Леопард отнял у него добычу перед самым носом!
Плохо соображая, что он делает, Эрибу натянул лук и с потрясающим бесстрашием и хладнокровием пустил первую стрелу в леопарда, благо зверь подставил ему свою левую сторону. Не зная, куда она попала, мальчик выстрелил еще два раза — и услышал рев зверя, который оставил оленя и начал кататься по земле, пытаясь выдернуть зубами острый шип, воткнувшийся прямо в сердце. Это была первая стрела, очень удачное попадание под левую лопатку.
Леопард ворочался недолго. Он затих рядом с оленем, который начал приходить в себя и даже сделал попытку подняться. Но тут к нему подбежал Эрибу и своим острым ножом полоснул животное по горлу. Из раны хлынула густая кровь, и мальчик быстро подставил под красную струю керамическую фляжку.
Сосуд наполнился быстро, и Эрибу с большим удовольствием сделал из него несколько глотков. А затем совершил жертвоприношение Ашшуру, богу войны и охоты, — зажег костерок, бросил в огонь кусочек лепешки и три финика, вылил туда немного крови и прочитал короткую молитву охотников. При этом он не сводил глаз с леопарда.
Какая знатная добыча! На оленей он уже охотился несколько раз (правда, добыл лишь старую хромую самку, которая не смогла убежать), а вот с леопардом встречаться ему не доводилось. Это был очень хитрый и коварный зверь. Опытные охотники опасались его больше, чем льва. Царь животных редко нападал на человека; обычно зверь милостиво позволял охотникам потихоньку уйти с его дороги при случайной встрече. Но леопард был непредсказуем. Все зависело от его настроения.
Зверь мог убежать, едва почуяв запах человека, а мог и устроить на него охоту. При этом разгадать замыслы большой кошки было невозможно, так же, как и уберечься от внезапного нападения. Из-за превосходной маскировки леопарда нельзя было заметить даже с расстояния в несколько шагов. Именно в такой переплет попал Хану, когда искал подходящую для своих поделок глину. Хорошо, что зверя вспугнул другой брат. Они вышли на поиски вместе. Иначе леопард загрыз бы Хану, хотя тот и отчаянно сопротивлялся. Хану был храбр.
Все дальнейшее было привычным и весьма приятным делом. Эрибу освежевал оленя, срезал с костей мясо, сложил его в шкуру и завязал узел. Олень был довольно крупным, тем не менее мяса в нем оказалось немного. Тащить же домой кости, чтобы мать могла сварить из них похлебку, юный охотник не пожелал. У него просто не хватило бы для этого сил. Ведь ему предстояло еще снять шкуру с леопарда. А она в сыром виде была очень тяжелой.
Когда Эрибу закончил свою работу, солнце уже начало скатываться к горизонту. Юный охотник осмотрелся и не без удивления отметил, что в погоне за оленьим стадом он чересчур далеко углубился в холмы. Местность была совершенно незнакомой. Конечно, направление, где находилась деревня Шаду, он мог найти с закрытыми глазами. Ориентироваться в холмах его научил отец; это был первый и главный урок для юного охотника. Но, судя по всему, добраться домой до темноты он не сможет. А это уже было очень опасно. Ночью многие хищники выходили на охоту, и оказаться в роли дичи Эрибу совсем не хотелось.
Нужно было искать удобное место для ночлега. Первым делом Эрибу осмотрел скальный выступ — место, где таился в засаде леопард. Осмотрел — и остался довольным. Забраться наверх могли только большая кошка и человек. А если учесть, что он разожжет там костер, то и вовсе нечего было опасаться.
Эрибу снедала лишь одна неприятная, как заноза в пятке, мысль — он не сообщил родителям, что идет на охоту. Отец догадается, куда делся его своенравный сын, и конечно же, будет волноваться, но виду не подаст (Эрибу уже приходилось ночевать в ночном лесу), а вот мать… Она может молиться всю ночь перед изображением Иштар, хранительницы домашнего очага, чтобы богиня спасла ее сына от несчастья.
Мальчик думал о матери все время, пока таскал на вершину скального выступа сухой хворост. Эрибу был бессилен что-либо изменить, лишь мысленно посылал ей свои извинения и просьбы, чтобы она сильно не волновалась.
Он уже приготовился зажечь костер с помощью «огненного камня» и кресала (для этого мальчик собрал немного сухого мха и тонких веточек), как неожиданно увидел со своей возвышенности дымок, который поднимался из соседней рощицы. «Охотники!» — первым делом подумал обрадованный Эрибу. А поскольку ближайшим населенным пунктом была деревня Шаду, то это могли быть только свои.
Юный охотник спустился к подножью возвышенности и направился к чужому костру. Но он не стал ломиться через заросли, а начал пробираться через высокий кустарник так, словно подкрадывался к дичи — чтобы не шелестели ветки и не хрустел под ногами сухостой. Мало того, Эрибу даже приготовил лук к стрельбе. В холмах иногда скрывались лихие людишки — в основном беглые рабы и те ашшуры, которым грозила смертная казнь за их злокозненные деяния, — поэтому такая предосторожность не была излишней.
Наконец он добрался до источника дыма. Поляна, на которой горел костер, была небольшой. Очаг располагался напротив шалаша, сплетенного из веток и укрытого крышей из травы. Несколько поодаль острый взор юного охотника заметил вход в пещеру, который хорошо маскировали плети дикорастущего винограда. А еще дальше из-под скалы пробивался ключ, и вода неспешными струйками вливалась в рукотворный водоем, обложенный диким камнем. Ее излишки перехлестывали через ограждение и тонкой серебристой змейкой исчезали в высокой траве.
У очага сидел старик, явно отшельник, закутанный в звериные шкуры. Над костром висел котелок, в котором что-то варилось, — видимо, похлебка, но, судя по запаху, совсем без мяса. Похоже, отшельник положил в кипяток разные коренья, грибы и травы.
Эрибу некоторое время наблюдал за стариком, не
