отваживаясь выйти из зарослей на поляну, как неожиданно тот громко сказал, не оборачиваясь:
— Подходи к костру, добрый человек. Я не сделаю тебе зла, клянусь могуществом Хены.
Мальчик немного поколебался, но все же принял приглашение. Старик был темнолиц, весь иссушенный, словно вяленый финик, тем не менее его глаза блестели молодо, и смотрел он на юного охотника пытливо, с интересом. И совсем без боязни. Впрочем, его храбрости нашлось объяснение. Рядом с ним лежал бронзовый топор, а к стенке шалаша был прислонен лук и колчан со стрелами.
— Мальчик… — не без удивления сказал старик, осмотрев Эрибу с головы до ног, и приятно улыбнулся. — Никак заблудился в холмах?
— Нет. Я охотился… А домой по светлому вернуться не успеваю.
— Вон оно как… Что ж, тогда присаживайся к моему очагу. Скоро похлебка будет готова, приглашаю откушать, что нам послали боги.
— Благодарю за приглашение, — вежливо ответил Эрибу, но усесться не спешил. — С вашего позволения, я отлучусь ненадолго…
— Зачем?
— Забрать свою охотничью добычу. Чтобы ее звери не растащили. Здесь недалеко…
— И то верно. Но возвращайся, я жду.
— Обязательно, — с легким сердцем ответил Эрибу и быстрым шагом направился обратно, к возвышенности, где он намеревался провести ночь…
Спустя немного времени старик и мальчик с удовольствием хлебали вкусное варево, куда были добавлены и кусочки оленины, а над костром запекался добрый шмат мяса, источая аппетитные запахи. По крайней мере, для изрядно проголодавшегося Эрибу. Отшельник был гораздо умеренней в еде.
Старика звали Ушпия. Он оказался субарейцем[20]. Это были загадочные люди. Они считались вечными скитальцами без роду-племени (хотя, конечно, это было не так) — бродили по Земле Ашшур, надолго не задерживаясь на одном месте. Богами субарейцев были природные явления — гроза, дождь, ураганы, суховеи, землетрясения, и ашшуры верили, что они имеют на них влияние.
Появление в деревне горшечников бродячего субарейца всегда было большим событием. Странники-субарейцы успешно лечили разные болезни (чем вызывали недовольство деревенских жрецов-врачевателей), предсказывали судьбу гаданием, используя при этом кости животных, ветки деревьев и камыш. А два года назад один из них вызвал проливные дожди и тем самым спас поля и огороды местных крестьян от засухи, которая длилась больше двух месяцев.
Это было тем более удивительно, что самые сильные заклинания местных жрецов, которые просили милости у богов ашшуров, не принесли желанного результата. А странник, забравшись на холм, — все ту же самую высокую гору близ деревни горшечников, от которой она и получила свое название, — обратился к своему богу грома Тешшубу, и тот не замедлил откликнуться после долгого моления субарейца.
Правда, при этом молнии убили несколько ослов и овец, но этот убыток полностью покрывался щедрым урожаем зерновых и пышной зеленью грядок с овощами.
Тем не менее Эрибу был удивлен. Как мог странник-субареец стать оседлым? Он не выглядел ни больным, ни слишком старым, не способным к длительным переходам. Скорее, наоборот — все его движения были не замедленными, как у стариков из деревни Шаду, а достаточно быстрыми, уверенными и плавными. Он даже не кряхтел, когда приходилось прилагать большое усилие.
Насытившись, старик наконец обратил свой взор на отливающую в свете костра чистым золотом шкуру леопарда, связанную в узел. Эрибу положил ее чуток поодаль. Когда сняли с вертела запеченный кусок оленины, в костер подбросили дров, и высоко взметнувшееся пламя осветило гораздо большее пространство, тут-то отшельник и увидел, что принес мальчик. При этом он не только сильно удивился, но и озаботился. Это было видно по тому, как субареец сдвинул густые косматые брови и остро взглянул на юного охотника.
— Тебя любят боги, — сказал он очень серьезно. — Это неспроста. Дай-ка мне свою руку.
Просьба была похожа на приказание, но Эрибу не стал противиться. Однако едва старик прикоснулся к мальчику, как раздался треск, и между руками отшельника и юного охотника проскочила искра.
— Уф-ф! — воскликнул ошарашенный старик и подул на обожженные кончики пальцев. — Эко диво!
Эрибу тоже был сильно удивлен. Искру, похожую на миниатюрную молнию, он и сам увидел впервые. Мало того, мальчик заметил, что она исходила от него! Но почему? Ведь до этого он спокойно прикасался и к братьям, и к родителям, и к друзьям, но никогда прежде ничего подобного не случалось.
— Скажи мне, Эрибу, ты не будешь возражать, если я погадаю для тебя на печени оленя? — спросил старик. — В твоих руках скрыта могучая сила, которую дали тебе боги. Это мне уже понятно. Не скрою — я впервые встретился со столь необычным человеком. И хорошо бы тебе знать, как сложится твоя судьба. Можешь мне поверить, многие хотели услышать откровения из моих уст, да вот только редко кто из них был удостоен такой милости. Человеку с грязными мыслями нельзя даже приближаться к Хене, пресветлой богине. А ты еще юн и чист, как родниковая вода. Поэтому мое гадание будет точным и правдивым.
Мальчик некоторое время колебался, пребывая в сомнениях. Деревенские предсказатели использовали в своих гаданиях камешки, ветки деревьев, камышинки и кости животных, пророчествовали, наблюдая за полетом птиц… Но никогда не гадали на внутренностях животных, считая это дело нечистым, хотя в городах жрецы-прорицатели сплошь и рядом использовали сердце, печень и почки овец и быков, чтобы узнать волю божественных покровителей.
А еще гадальщики никогда не пытались предсказывать судьбы детей. Они считали, что боги до определенного возраста человека пребывают в сомнениях, по какому пути он должен идти дальше.
В конечном итоге он решился. Горящий взгляд странного отшельника, казалось, прожигал грудь Эрибу, доставая до самого сердца. Ушпия был сильно взволнован. Его волнения передалось и мальчику, и он сказал, махнув рукой на все условности:
— Я согласен!
